/td>



Часть первая

Часть вторая

Часть третья


Николас Пиледжи

Казино

Любовь и уважение в Лас-Вегасе

Nicholas Pileggi. Casino
Перевод Александра Самойлика




## 14.
"Если не выдавать лицензию всем, у кого что-то есть в прошлом, вам придётся, вероятно, ограничиться пятьюдесятью процентами людей в этом городе."

- После того, как это казино мне осточертело, я устроился вести отдел в Valley Times, и я пользовался своими колонками, чтобы бесить Левшу и Глика, - вспоминает Дик Одесски, бывший директор по связям с общественностью "Звёздной пыли".

- Много денег я не зарабатывал, но развлекался по полной. Нате, стомиллионная корпорация, одна из крупнейших в Лас-Вегасе, окружённая скандалами.

- К концу 1975 года, всего лишь после одного года деятельности, их председателю совета директоров задавали вопросы о его причастности к двум мафиозным убийствам и о том, воспользовался ли он влиянием мафии для получении кредита от профсоюза, а также чего это парень, которого он нанял для управления казино, так боится, почему избегает прохождения собеседования на получение лицензии, и прикрывается любой должностью, какой только можно, дёргая при этом все ниточки за сценой.

- У меня всё ещё было много друзей в компании, и много щелей, через которые просачивалась инфа. Как-то мне позвонила женщина, сказала, что Розенталь зашёл в пит, указал по кругу пальцем на каждого и всех уволил.

- Она и раньше рассказывала мне интересные вещи об "Ардженте" и Фрэнке, но всё это нельзя было проверить. Подвернулось несколько вещей, которые я проверить смог, и выяснилось, что всё это правда.

- О чём мне та женщина говорила, тем Левша и занимался. Ну и что? Этого могло быть достаточно, чтобы совет по контролю заставил его пройти лицензирование. Но, похоже, его это не заботило. Вот, насколько надёжно и уверенно он себя чувствовал на своём месте.

- Тем не менее, было там несколько ребят в совете по контролю, которые вели его дело. По факту, двое из них пришли и хотели узнать о моих отношениях с Фрэнком. Я сказал, что у меня их нет. Меня уволили.

- "Ну а в то время, когда он был вашим подчинённым?" - спросили они.

- Я сказал, что он никогда не был моим подчинённым. Чушь какая.

- Тогда они показали мне несколько визиток, на которых значилось, что Фрэнк Розенталь - заместитель директора по связям с общественностью. Так как я был отвественным за пиар, они предположили, что он мой подчинённый. А он просто напечатал визитки и думал, что все проблемы решены.

- Агенты вернулись с отчётом, но, как обычно, из этого ничего не вышло.

- Ещё как-то мне маякнули, что два агента из совета по контролю стали задавать воспросы Бобби Стелле в "Звёздной пыли", но он остановил их и сказал, что им надо бы поговорить к Розенталем. Он повёл их наверх, к Левше.

- Из рассказа, который до меня дошёл, я узнал, что, когда агенты зашли в кабинет Розенталя и начали его допрашивать, Левша их прервал.

- Он попросил своего секретаря дозвониться и, поговорив несколько минут, передал трубку одному из агентов.

- Передавая трубку, Фрэнк сказал: "Комиссионер Ханнифин хочет поговорить с вами."

- Агенты в шоке. Фил Ханнифин - их начальник. Один из самых строгих членов совета по контролю. Он не позволял своим агентам звонить в нерабочее время, независимо от того, насколько срочной они считали необходимость привлечь его внимание, а тут человек - судя по всему, крупнейший нелицензированный деятель в игорном бизнесе Лас-Вегаса - может позвонить Ханнифину домой.

- Ханнифин по телефону начал кричать на агентов. Он напомнил им, что в совете по контролю есть приказ, запрещающий агентам входить в "Звёздную пыль" без предварительного согласования с ним лично.

- Ханнифин устроил выволочку агентам, это их разозлило, и они начали распускать слух о том, что отношения с Ханнифином позволяют работать Левше без лицензии.

- Слух был достаточно серьёзный, поэтому я позвонил Ханнифину и попросить это дать комментарий по этому поводу. Он отрицал существование когда-либо чего-либо подобного. Он никогда не устраивал выволочку своим агентам и уж тем более перед Фрэнком Розенталем в кабинете Розенталя. Я поблагодарил Ханнифина за ответ.

# # #

Ханнифин хоть и опровергал байку, рассказанную недовольными агентами, слухи о тесных связях Розенталя с Ханнифином имели под собой основание. Ханнифин высоко ценил Левшу в качестве эксперта в области азартных игр, и это было хорошо известно. Это идея принадлежит Ханнифину - допустить в казино букемекерские конторы, и он привлёк к этой кампании Розенталя, в процессе чего и стал его восторженным поклонником.

- В те времена в казино нельзя было принимать ставки на скачки, на спорт, - сказал Ханнифин. - Ставили обычно на стороне, и это сопровождалось множеством сложностей. Всё рисовалось задним числом, и штат недополучал причитающихся сумм. Было две или три конторы. Были какие-то парни, с грифельными досками, с телефонами, с арендой помещения, которые при первых же проблемах исчезали. Я всегда считал, будет лучше, если мы перенесём букмекерские конторы в казино и таким образом сможем их регулировать. Левша, вероятно, знал о букмекерских конторах больше любого другого в Лас-Вегасе, и я спросил его, не поможет ли он объяснить законодательному собранию, какие преимущества получит штат, если Комиссия по азартным играм одобрит букмекерские конторы. Он проникся идеей. Я пять или шесть раз заставлял его летать в Карсон-Сити и выступать. Он был великолепен. Ему нравилось стоять за трибуной, он блестяще владел предметом. Он становился и проталкивал концепцию.

Левша Розенталь сказал:

- Ханнифин нацелился на то, чтобы привнести букмекерские конторы в казино. В 1968 году, когда я впервые сюда приехал, в Вегасе было всего две или три конторы, где можно было поставить на спорт. Но уже всё предвещало революцию. Телевидение уже вплотную взялось за спорт, и каждый год, после первого Супербоула в 1967-м, интерес к ставкам на спорт возрастал в четыре раза.

- А до того не было ведь футбола в понедельник вечером[1]. Большинство букмекерских контор было заточено на скачки, и заведения больше походили на конюшни, чем на то, что мы видим сейчас. Это были очень неуютные заведения. Пол, покрытый опилками. Старые грифельные доски у многих. Никаких удобств.

- Поэтому, когда нам дали добро, я точно знал, что делать. Я свою жизнь провёл в таких заведениях и знал, чего им не хватает. Точно не скажу, сколько я часов просидел над дизайном, но я часами просиживал над выбором типа кресел, над шириной, высотой досок, экранов. Я хотел, чтобы всё было, как в театре.

- Но я работал с людьми, которые не понимали, о чём я говорил. Такого спортивного салона никогда раньше не было.

- Помещение почти в девять тысяч квадратных футов на шестьсот человек, включая двести пятьдесят индивидуально освещённых театральных кресел с собственным столом с регуляторами яркости - для наших постоянных игроков.

- Мы установили мозаику, с четверть мили длиной, из дерева и зеркал, а также крупнейшую в мире систему проекционных экранов в мире. У нас был цветной телевизор в сорок восемь квадратных футов и, раз уж любители скачек оставались у нас крупнейшими игроками, мы обзавелись экранами для пяти разных ипподромов, общей площадью в сто сорок квадратных футов. Это была самая большая на свете и самая дорогая система своего рода, у нас было всё что хочешь. Квинеллы, экзакты, долгосрочные ставки, двойники, парлеи, наряду с обычными ставками на победу, на попадание в двойку, в тройку.

- Я был на хорошем счету. Букмекерская контора начала приносить деньги казино и, следовательно, штату. В известных кругах меня ценили. У меня попёрло.

# # #

Фил Ханнифин был искренне благодарен Левше Розенталю за его помощь. Он сказал, что проголосует за его лицензирование. И дал Левше Розенталю несколько дельных советов. "Живи неприметно, - сказал он. - Не высовывайся. У тебя будет больше шансов получить лицензию, если ты будешь держаться в тени. "

Но в июне 1975 года в Business Week появилась статья об Аллене Глике - и это был гвоздь в гроб. "Глик - это финансовая сторона, - цитировал Левша, будто говоря от себя, - но политика исходит из моего кабинета."

Кто бы мог подумать. Комиссия по игорному бизнесу в течение нескольких месяцев пыталась уличить Левшу в управлении "Звёздной пылью", но он неоднократно настаивал на том, что он просто заместитель руководителя, или специалист по связям с общественностью, или заведующий отделом питания. Каждый раз, когда появлялся следователь из комиссии, Розенталь смывался из казино. Ну и вот доказательства, чёрным по белому: Розенталь осуществляет директивные функции. А если уж он этим занимается, последствия понятны - он должен подать заявление на получение игорной лицензии. Естественно, Левша утверждал, что его неверно цитировали. Но ему никто не верил.

- Остался только один существенный вопрос, стоит ли ему выдавать лицензию, - сказал Роберт Бродбент из Лицензионного совета округа Кларк. - А если не стоит, то почему? А если у него нет лицензии и быть не может, может ли он оставаться на своём месте?

Примерно в то же время Розенталь совершил ещё одну ошибку.

- Аллен Глик попросил меня проверить "Асьенду", - сказал Левша. - Он хотел, чтобы я оценил её сверху донизу. Я это проделал, и мой отчёт Глику был очень негативным. Злоупотребления и бесхозяйственность. Вопиющие нарушения положений Комиссии по игорному бизнесу.

Левша решил, что от руководителя "Асьенды" нужно избавляться. Левша не знал о дружбе руководителя с Питом Эчеверриа, председателем Комиссии штата по игорному бизнесу.

- Я должен был знать, но не знал, - говорит Левша.

- Когда этого человека уволили, он всем сказал, что Пит Эчеверриа разделает Левшу, быстро и качественно. Я услышал эту угрозу постфактум. Не уделил ей внимания.

# # #

Питер Эчевериа был адвокатом пятидесяти лет, который кичился тем, что "никогда не бросал кости, не разыграл ни одной руки в двадцать одно и ни единого доллара не поставил на рулетку" в своей жизни, но чувствовал, что "азартные игры - это неотъемлемая часть экономики нашего штата и должна вестись как упорядоченный, честный бизнес."Бывший сенатор штата, работавший в Совете по планированию, Эчеверриа вырос в Или (Невада), окончил Невадский университет и Стэнфордский юридический факультет и двадцать пять лет практиковал право инвестиций в недвижимость, когда губернатор Мак О'Каллаган назначил его на высший в игорном бизнесе пост штата в октябре 1973 года.

- Я знал, что Эчеверриа вознамериться мстить мне, и ухватился за Фила Ханнифина, - сказал Розенталь. - Я пригласил его в кафе в "Звёздной пыли". Спросил, насколько для меня вероятно получить игорную лицензицию в качестве ключевого сотрудника. Если это безнадёжно, нет проблем, я отступлю. Займу другую должность. Я сказал: "Я считаю тебя своим другом." Сказал, что очень уважаю его. "Могу я предстать перед советом по контролю и добиться справедливого разбирательства с учётом моего прошлого?"

- Вот всё, что я хотел знать. Могу я рассчитывать на честное расследование? Ханнфин подбоченился и сказал: "Вот, что я тебе скажу." Он сказал, глядя мне в глаза: "Я буду голосовать за тебя с чистой совестью."

- Я ждал этого, как подарка к Рождеству. Лицензия ключевого сотрудника позволила бы мне официально быть в верхах корпорации. Я мог бы прибрать себе пакет акций. И всё такое.

- Ханнифин расценивал мои шансы на получение пятьдесят на пятьдесят. Эчеверриа давил на Ханнифина и совет по контролю, чтобы заставить меня прийти на лицензирование.

- Если вероятность есть, надо идти. Возможности у меня имелись. "Арджент" нанял частную детективную фирму - все бывшие агенты ФБР - и они получили вперёд сто тысяч долларов с задачей нарыть обо мне всё, что только можно. Я хотел узнать всё, что совет по контролю может узнать, если они захотят ко мне прицепиться.

- Ребята из ФБР проделали невероятную работу. Они были крутыми. Они не взялись бы за задание, если бы я не дал своё согласие - в случае обнаружения чего-либо серьёзного против меня, они передадут это властям.

- Я почувствовал себя достаточно уверенно. Даже Министерство юстиции наконец удосужилось официально отклонить иск Rose Bowl против нас, а это относилось к 1971-му году.

- Я пошёл к Глику и сказал, что подаю заявку на лицензию ключевого сотрудника.

- Но за пару недель до слушания Ханнифин перестал заходить. Я не получал от него вестей. Не мог дозвониться до него. Я звонил дважды в неделю и ни разу его не застал. Однажды вечером трубку взяла жена. Она сказал, что он мне перезвонит, но он этого так и не сделал. У меня было ощущение, что меня собираются кидануть.

- Слушания совета по контролю проводились в Карсон-Сити, что было и очень необычно и неудобно. Нам пришлось лететь туда двумя или тремя "Лирами", чтобы мы могли развестить моих адвокатов и большинство моих свидетелей, которые жили и работали в стороне Лас-Вегаса.

- Слушания проводили в огромном зале. Я помню, видел, как Линда Роджерс, секретарь Оскара Гудмена, везла тележку со стопками моих материалов.

Слушания проходили более двух дней на втором этаже здания администрации в Карсон-Сити. Левшу расспрашивали обо всём - об Эли Соковыжималке, о подозрениях в подкупе футболиста из "Норт Каролины", о его отношениях с Тони Спилотро.

- Левша чрезвычайно подробно отвечал на вопросы Комиссии, - сказал Дон Диглио, обозреватель Las Vegas Review Journal, - иногда даже чересчур подробно.

По словам Диглио, когда Левша отвечал на вопросы, он так нервничал, что всё время пускался в объяснения и оправдывания. Например, когда его спросили о его отношениях со Спилотро, Левша завёл длинный сбивчивый монолог: он сказал, что знал Спилотро с тех пор, как Спилотро родился, что их родители знали друг друга, но после переезда в Лас-Вегас, они не имели друг с другом ничего общего, ни в социальном, ни в профессиональном отношении.

- Я признаю это, - заявил Левша, - несмотря на негативное освещение в прессе и обвинения против Тони, и я утверждаю, что не могу с ними согласиться. Я читал, что, мол, мистер Спилотро здесь, чтобы присматривать за мной, приглядывать и всё такое прочее. Я сознавал, что вовлекаюсь в очень щекотливую область азартных игр, до моего сведения доведено, что этот бизнес является привелигированной отраслью, и я ознакомился с требованиями совета по контролю и комиссии.

- Вместе с тем мне хотелось бы заявить о моём правовом послушании и правовом послушании моей семьи - факт, что я женат и достаточно добропорядочен для того, чтобы воспитать двух благополучных детей, говорит о том, что я, пожалуй, справляюсь.

- Я пытался соотвествовать с того дня, как попал в "Звёздную пыль". Думаю, материалы обо мне... Я думаю, председатель... - Тут, по словам Диглио, Розенталь выразительно посмотрел на Ханнифина. - ...Согласился бы, что материалы обо мне таковы, что я почти безупречен - или близок к тому.

- Думаю, Тони это сознавал. Тони приехал в Неваду по личным мотивам. У него есть право выбирать, где ему жить со своей семьёй. Я уважаю это право. И думаю, он уважает мои интересы.

- Тони избегал Фрэнка Розенталя, а я избегал Тони до такой степени, что не могу припомнить, заходил ли вообще Тони Спилотро когда-нибудь на территорию владений "Арджента". Просто не могу. Если вы спросите меня: "Фрэнк, у вас были какие-нибудь соглашения или договорённости с Тони о том, чтобы не встречаться?" Отвечу: нет, абсолютно. Думаю, он уважал мои интересы, и я это ценю."

Розенталь отбивался пять часов; полное слушание заняло два дня. Аллен Глик тоже давал показания, и он признал, что не знал всех подробностей о прошлом Розенталя, когда нанял его. Однако, сказал он, работой Розенталя он доволен и принял бы подобное решение и сейчас. "Если не выдавать лицензию всем, у кого что-то есть в прошлом, - сказал Глик совету, - вам придётся, вероятно, ограничиться пятьюдесятью процентами людей в этом городе."

- На второй день рассматривания дела, - сказал Джефф Сильвер, главный юрисконсульт совета по контролю, - было очевидно, что Левша не даёт исчерпывающие ответы на вопросы, которые мы ему задавали. Я спросил одного из членов совета, Джека Стрэттона, зачем они задают все эти вопросы, если они всё равно собираются отказать бедолаге в лицензии? Мы прекратили слушания.

15 января 1976 года, после двухдневного заседания, совет по контролю вынес заключение отказать Левше в получении лицензии.

# # #

Когда два других члена совета высказались за отказ в выдаче лицензии, - сказал Левша, - Ханнифин отказался высказываться публично. Но, после того, как два других члена произнесли свои речи и попросили, чтобы голосование было единодушным, он сдался.

- После слушания Ханнифин подошёл ко мне и протянул руку. "Я хотел бы извиниться перед тобой и твоей семьёй, - сказал он, - но я сделал то, что мне пришлось сделать." Я знал, что Ханнифину не по себе. Он понимал, что со мной нехорошо обошлись, но он был всего лишь школьным учителем и чиновником надзорного ведомства по профессии, и губернатор вертел им, как хотел.

- Неделю спустя мы с моими адвокатами вернулись в Карсон-Сити, чтобы обжаловать постановление совета, но было очевидно, что Эчеверриа нас хлопнет. Как только мои адвокаты начали приводить свои аргументы, это надо было видеть, до чего нарочито он зевнул и поднял руку, чтобы посмотреть на часы. Это выглядело не очень приятно. Комиссия единогласно одобрила совет по контролю.

- Я должен был получить лицензию, - говорит Левша. - У Ханнифина лежало на меня досье, всё досье целиком и не было там ничего такого, что могло мне помешать получить лицензию в качестве ключевого сотрудника. В городе лицензировали таких парней, что даже трудно поверить. Но это не моё дело. Не буду ни на кого показывать пальцем. Я должен был убедить их в том, что со мной всё в порядке.

- Между тем, однако, я управлял четырьмя казино. Ни у кого столько не было. Никто в городе не имел подобного уровня ответственности. Если еда в "Звёздной пыли" негодная, если что-то случилось во "Фримонте", я ехал туда. Своих людей я приучал звонить мне в любое время. Часто мне приходилось вставать и возвращаться в какое-нибудь казино в три часа ночи.

- Помню, ходили слухи, будто повар закусочной в "Звёздной пыли" ужасно готовит. Жалобы дошли до моего кабинета. Говорили, что он не дожаривал омлет. Просто отправлял его сырым, не слушая ни официанток, ни клиентов.

- Как-то я встал в четыре утра и пошёл в ресторан. Сел, заказал омлет и сказал официантке, что её уволят, если она скажет повару, что это мой заказ. Когда мне принесле омлет, он был сырым. Я отправился на кухню и выгнал повара, прямо сразу. Надо же, из-за этого я схлопотал проблемы с профсоюзом.

- Но я терпеть не мог некомпетентности. Я был очень жёстким. Тупым. Думаю, я таким стал из-за многих лет гандикаперства. Я собирал информацию по восемнадцать часов в день, перелопачивая больше пятидесяти фунтов газет в день, общаясь с источниками по всей стране. Это дело - своего рода одержимость, и я теперь понимаю, что ту же манеру работы я перенёс в более социальную среду.

Отказ комиссии выдать ему лицензию означал конец для Левши в "Звёздной пыли". Левша должен был покинуть игорный бизнес. Никаких больше маскарадов с различными должностями, такими как директор по связям с общественностью или директор службы питания. Ему дали сорок восемь часов на то, чтобы он собрал свои вещи. Он так и сделал. 29 января 1976-го Левша съехал из своего недавно отремонтированного кабинета в "Звёздной пыли" и отправился домой. На следующий день следователи из совета по контролю узнали, что его десятилетний контракт на 2.5 миллиона долларов ещё в силе.




  • ↑1 Футбол в понедельник вечером - вынесенный матч очередного тура НФЛ (матчи которой проходят, в основном, по воскресеньям) и одновременно грандиозное телевизионное шоу; одна из самых популярных передач США.