/td>



Часть первая

Часть вторая

Часть третья


Николас Пиледжи

Казино

Любовь и уважение в Лас-Вегасе

Nicholas Pileggi. Casino
Перевод Александра Самойлика




## 11.
"Ты знаешь, кто я? Я управляю этим городом."

Когда в 1971 году Тони оказался в городе, Лас-Вегас был относительно тихим местом. Боссы делали настолько много денег от своих незаконных предприятий, таких, как нелегальное букмекерство, ростовщичество и сокрытие доходов казино, что группировка всеми силами старалась сохранить город чистым, тихим, безопасным. Установились простые правила. Разногласия должны были разрешаться мирным путём. В городе не должно было быть ни стрельбы, ни взрывов автомобилей. Трупы не следовало оставлять в багажниках автомобилей у аэропорта. Санкционированные убийства проводились за городом, или тела навсегда исчезали в необъятной пустыне, окружаюшей город.

До прибытия Тони, вопросы группировки решались настолько мягко, что у Джаспера Спесиале, крупнейшего ростовщика в городе, который базировался в пицца-ресторане "Падающая башня", коллекторами подхалтуривали его официантки после работы. Мелкие преступники города - торговцы наркотиками, буки, сутенёры, даже карточные шулеры - действовали свободно. Лас-Вегас был открытым городом: бандитам из различных кланов со всей страны не требовалось разрешения, чтобы бродить по городу, вымогать деньги у хайроллеров, работать с выдачей в казино кредитов под конские проценты и уезжать домой. О том, чтобы платить братве, как это было принято в Чикаго, никто даже не слышал.

- Тони с этим всем покончил, - сказал Бад Холл-младший, отставной агент ФБР, который годами приглядывал за жизнью Спилотро. - Тони изменил способ ведения бизнеса в Лас-Вегасе. Всё прибрал. Первым делом он притащил сюда своих людей и заставил платить всех букмекеров, ростовщиков, торговцев наркотиками и сутенёров. Некоторые, например букмекер по имени Джери Деллман, сопротивлялись, но его застрелили во время ограбления среди бела дня, в гараже за собственным домом. Прятать тело никто не пытался. Это был сигнал, что в городе реальные гангстеры.

- Тони очень быстро понял, что может хозяйничать в Лас-Вегасе, как хочет, потому что боссы в полутора тысячах миль отсюда, и в Лас-Вегасе у них нет таких ушей, как в Элмвуд-Парке.

# # #

- Когда Тони только приехал в Лас-Вегас, очень немногие знали, кто он такой, - сказал Левша. - Помню, тут у нас был надменный, в натуре, тип, Джон Гранди. Ответственный за ремонтные работы и снабжение. Никто с Джоном Гранди не связывался. Если его просили о чём-нибудь, он говорил: " Ну а я к этому делу каким хуем? Отвали!" Я с ним нянчился.

- Как-то утром Тони пришёл со мной повидаться. Гранди в это время отдавал распоряжения трём или четырём рабочим, которые собирали дилерские столы для блэкджека. Он держал материалы в руках, огляделся, увидел Тони, который подходил ко мне, и говорит Тони: "Эй, иди сюда! На вот, подержи! Ща расскажу тебе, что с этим делать."

- Никогда этого не забуду. Та стопка весила фунтов тридцать или сорок. Тони так удивился, что даже подержал её секунду, перед тем, как сунуть обратно.

- "Да на, - сказал Тони, - сам держи. Ты чего, блять, перец, в натуре? Так со мной будешь говорить, я тебя вышвырну в выебанное окно." - Цитировать не перецитировать.

- Гранди смотрит на меня. Я смотрю на Тони. Тони в ярости. И Гранди, со словами Тони, берёт стопку, держит. Не говорит ни черта. Тони сказал, что мы увидимся в кафе, и удалился.

- После того, как Тони ушёл, Гранди спрашивает: "Э, что это, блять, за тип? Он что, перец, в натуре?" Я сказал: "Он здесь не работает. Так что, кто он, это не важно.

- Но Гранди понимает, что-то здесь не так. Он прётся в казино, наталкивается на Бобби Стеллу, тащит Стеллу в кафе - показать Тони.

- "Бобби, вон тот уебан, что это за тип? Кто он вообще такой?" - Гранди уже бесился.

- Бобби увидел, что он показывает на Тони и попытался его успокоить. "Притормози. Расслабься."

- "Что значит "притормози"?

- Бобби говорит: "Это Тони Спилотро."

- Гранди остолбенел и сказал: "Ни хрена себе! Ни хрена себе!" Он, очевидно, знал это имя, но не знал, как этот человек выглядит. Он подошёл к Тони, извинился раз пять. " Я очень, очень сожалею. Я правда не хотел вас оскорблять. Я немного замотался и не понял, кто вы. Примете ли вы мои извинения?" Тони, глядя в сторону, сказал угу. Гранди убежал.

# # #

Франк Каллотта вышел из тюрьмы, отсидев шесть лет за ограбление грузовика Brink's[1], и Спилотро вылетел в Чикаго на вечеринку в честь его освобождения.

- На праздничном торте написали: "Наконец-то свобода!" - рассказывал Каллотта. - Все пришли, и все с конвертами, под конец вечера у меня было около двадцати тысяч долларов, но я чувствовал себя на подъёме больше из-за того, что так много парней пришли меня поддержать. Я всё ещё был на отметке [условно-досрочное освобождение], поэтому не мог сразу уехать из Чикаго, но Тони сказал, что, как только срок закончится, мне надо бы приехать в Неваду.

- К тому времени, как я туда приехал, Тони уже держал город. Всех обложил данью. Он обзавёлся парочкой связей в офисе шерифа. У него были свои люди в суде, которые могли предоставить ему протокол суда присяжных, у него были свои люди в телефонной компании, которые прослушивали телефонные разговоры.

- Тони охватил весь город. Газеты писали о нём постоянно. Вокруг его "Роллс-Ройса" постоянно ошивались тёлки, которые хотели с ним покататься. Все хотели быть рядом с гангстером. Кинозвёзды. Все. Не знаю, что там за поебень притягивала, но именно так и было. Знаешь, мне кажется, это ощущение силы. Люди чувствуют, будто, ну, они, эти парни, -хиттеры[2], и если надо что-то провернуть, они всё порешают.

- Он знал, что я хороший вор, и сказал, что мы можем хорошо зарабатывать. Тони всегда нужны были деньги. Он их быстро транжирил. Он любил ставки на спорт и никогда не сидел дома. Он катал и кутил. Всегда брал счёт на себя. Не важно, сколько там было с нами, десять, пяднадцать человек, он всегда брал счёт на себя.

- Он сказал мне: "Слушай, собери бригаду. И чтобы ты там ни собрался нахуевертить, я дам добро. Просто давай мне мою долю. Тут у тебя carte blanche."

- Я созвал Уэйна Матецки, Ларри Нойманна, Эми Дэвино, настоящие такие desperado[3], и мы начали тянуть руки ко всем. Букмекерам. Шейлокам. Наркобарыгам. Сутенёрам. Зашибись, мы их держали в кулаке. Били их. Отстреливали их ебанутых сторожевых собак. Чтобы нам за это было? С Тони у меня всё путём. Фактически, в половине случаев Тони говорил нам, к кому прицепиться.

- Потом, после того, как мы грабили и запугивали, люди бежали к Тони за защитой, чтобы уберечь от нас свои задницы. Они, главное, даже не подозревали, что это Тони и отправлял нас их грабить.

- Потрошением домов мы неплохо зарабатывали. Всё было наличными и драгоценностями. Речь идёт о тридцати, сорока, пятидесяти тысячах долларов в двадцатидолларовых и стодолларовых купюрах из комодов. Как-то я нашёл векселя на пятнадцать тысяч долларов у кровати одного парня. Пипец, и чо мне теперь с ними делать? От пятнадцатитысячных векселей просто так не избавишься. Банки захотят знать, как тебя звать, если ты пойдёшь их обналичивать. Так что я решил спихнуть их в "Звёздную пыль". Я вручил их Лу Салерно, он сунул их в ящик и отдал мне пятнадцать штук сотнями.

- Как, думаешь, я раздобыл денег на мой ресторан, the Upper Crust? Я достал эти деньги за два дня. Я, Уэйн и Эрни хлопнули два дома метрдотелей и взяли больше шестидесяти тысяч долларов. Люди совали метрдотелями двадцатки, чтобы заполучить хорошие столики на весь вечер. Ну, мы эти двадцатки и искали. У одного были, кроме того, часы Patek Philippe за тридцать тысяч долларов, и мы продали их Бобби Стелле за три штуки. Бобби воспринял это как подарок.

- Мы получали информацию от служащих казино. Горничных. Стоек регистрации. Кредитных клерков. Работников туристических фирм. Но нашими лучшими источниками была страховые агенты, которые продавали людями полисы на барахло, которое мы потом воровали. Информацию нам давали обо всём. Какие драгоценности у людей, на сколько они застрахованы. Где что хранится в доме.Какая сигнализация. Люди эту информацию указывали в полисах, когда страховались.

- Если двери, окна и системы сигнализации были проблемными, мы проходили сквозь стену. Проникновение через стены - это я придумал. Моё изобретение. Всё очень просто. Почти все дома в Лас-Вегасе выстроены из гипса. Всё что нужно - это пятифунтовый молот для проделывания достаточно большой дыры, такой, чтобы в неё можно было пролезть. Потом ножницами по металлу перерезается проволочная сетка внутри стены, которую используется для обрешётки. Потом колотишь ещё немного, пока не пробьёшь гипсокартон внутри, и оказываешься внутри дома.

- Такое сделать можно только в Лас-Вегасе, потому что дома гипсовые, и их окружают высокие заборы ради уединения. У людей во дворах бассейны, всё такое, им нравится жить уединённой жизнью. Никто не знает своих соседей. Никто и знать не хочет своих соседей. Это такой город. В таком месте если доносится шум из соседнего дома, его стараются приглушить. Мы провернули так много подобных дел, что в газетах нас начали называть Шайка-дырка. Копы так и не узнали, кто мы.

- "Ебучие вы подлые свиньи, - говорил Тони, гордясь нами. - Глянь только, чего я породил."

- У нас это было на мази. На то, чтобы зайти в дом и выйти, у нас уходило минуты четыре. И, во время всяких дел, снаружи оставался парень в рабочей машине, он сидел со сканером, засекая звонки в полицию. У нас даже был скремблер, чтобы вылавливать ФБР. Скремблер и полицейские частоты нам предоставил Тони.

- Но, как бы ни шли дела хорошо, денег всегда требовалось больше. Деньги от краж уходят быстро. Нам всегда приходилось делить всё на четыре части - я, два моих товарища, и ещё Тони всегда получал свою долю. С сорокотысячного дела Тони получал десять штук. Сидя дома. Он получал поровну и каждый раз.

- Иногда, если нам нужны были деньги, а дела шли ни шатко, ни валко, мы попросту грабили. Мы брали, скажем, Rose Bowl. В то время Rose Bowl принадлежал типу, который владел и Chateau Vegas, и Тони дал нам всю информацию, а потом говорит: "Надо б те кого-нить незасвеченного". Так что я привёз из Чикаго малого, незасвеченного, - парня, которого никто не знал. Мы не могли отправить кого-нибудь знакомого - нам надо было внушить, будто это наше первое ограбление. Если бы боссы узнали, что Тони совершает вооружённые налёты посреди города, он бы там недолго продержался. Но в родном краю никто не знал, что мы воруем и грабим. Это был наш маленький секрет.

- Старая грымза, которая держала Rose Bowl и её телохранитель вышли на стоянку во дворе здания, как Тони и говорил, с сумкой денег. Она пошла к своей машине.Телохранитель просто стоит и смотрит. Новенький, которого я притащил в город, подходит прямо к ней, светит пистолетом и вырывает сумку у неё из рук.

- Телохранитель, который за всем этим наблюдал, хотел стать героем, малой дал ему ребром ладони по шее, и тот парень сел на попу. Мой малыш был реально жёстким. Сейчас он в тюрьме. Получил за что-то там сорок лет.

- Малой бежит через квартал, к Стрипу. Туда, где часовня. Эрни Давино поджидает его. Ларри Нойманн был на стоянке, совсем рядом, в качестве подкрепления, если малому понадобится помощь. Когда малой запрыгнул в машину к Эрни, Ларри уже свалил. Они скрылись из виду, и я ушёл.

- Мы уже занимались делёжкой денег в четырёх кварталах оттуда, когда услышали, что полиция только начинает появляться на стоянкe у Rose Bowl.

- Вспоминаю прошлое и вижу, какими безумными мы были. Тут Лас-Вегас, тут можно хитрожопить миллионом способов, а Тони выделил нам кражи, вооружённые ограбления и всякие сэвен-элевены[4]. Как это было глупо.

# # #

Все бурно развивающиеся отрасли создают рабочие места, и десятельность Спилотро не стала исключением. В течение года Спилотро обеспечивал работой не только свою команду, но и десятки сотрудников правоохранительных органов, которые следили за ним, прослушивали и пытались подловить его с помощью изощренных манёвров. Было дело, Спилотро ставил по 30000 долларов в букмекерской конторе, которая на самом деле была ловушкой налоговой службы; его привлекло то, что кэфы у них были выше, чем в у любого другого бука в городе. Когда налоговик, оперирующий ловушкой, имел наглость спросить Спилотро о дополнительном обеспечении его авансовых ставок, Спилотро встретил его с бейсбольной битой. "Ты знаешь, кто я? - спросил Спилотро. - Я управляю этим городом."

Ювелирный магазин Спилотро перебрался из Circus Circus на Вест-Сахара-Авеню, вплотную к Стрипу. Ювелирный магазин представлял собой двухэтажное здание с тротуаром, выложенным плиткой и имитацией привязных столбов для лошадей.

- Мы добились необходимых оснований и установили микрофон в потолке подсобного помещения "Золотой лихорадки", - сказал Бад Холл. - В зале продавались кольца и наручные часы. Наверху Тони держал устройства антинаблюдения, телефонные скремблеры, морские бинокли, чтобы за милю было видно, следят ли за ним, и коротковолновой радиоприёмник, который принимал звонки полиции и даже мог дешифровывать частоты Бюро. Тони получал наши частоты через определённых копов агломерации, которым платил. Также у него был эксперт из Чикаго, Ронни Деанжелис по кличке Шароголовый, который каждые несколько недель прилетал в город и очищал заведения от жучков и проводов. Мы всегда устанавливали наше лучшее оборудование сразу после отъезда Деанджелиса. "Шароголовый говорит, всё чисто", - с гордостью объявлял Тони, и все расслаблялись.

- Тони был очень собранным человеком. Утром он просыпался, в точности зная, что собирается сделать в этот день. Ему в "Золотую лихорадку" звонили десятки раз. Одновременно он проводил всевозможноные коммерческие сделки. У него были разные группы, сотни людей, миллионы схем, все они находились на разных стадиях развития. И хотя большинство из них так и не срабатывало, ему все же приходилось тратить от шестнадцати до восемнадцати часов в день, пытаясь скомбинировать все сделки.

- Было бы сложно делать то, что делал Тони, если бы у него были секретари, системы регистрации, ксероксы и постоянный доступ к телефону. Но Тони делал всё эскпромтом и всё держал в голове. Единственное, что он когда-либо записывал - это номера телефонов. и он записывал крошечным почерком, из-за чего их было невозможно прочитать без увеличительного стекла, и когда они попадали к нам, мы обнаруживали, что он переставлял цифры или писал половину или три четверти каждой цифры в зеркальном отражении.

- Когда каждый день кого-то прослушиваешь, - говорит Бад Холл, - это совсем не то, что общаться всё время на людях. Это создаёт странные отношения между прослушивающим и субъектом. Прослушиваешь их жизнь и довольно скоро оказываешься внутри их жизни. Я не имею ввиду то, что они начинают нравиться, но уже по их голосу можешь сказать, какое у них настроение в каком месте комнаты они могут находиться. Бывают случаи, когда ты можешь почти синхронизировать по губам то, что они собираются сказать, прежде, чем они скажут. Узнаёшь их так близко, что почти становишься частью их личности.

- Тони был умнейшим и самым эффективным гангстером, которого я когда-либо видел. Думаю, он был гений. Самая большая его проблема заключалась в том, что его окружали люди, которые постоянно лажали. Это мы постоянно от него выслушивали. Он говорил своей команде об их некомпетентности и о том, что у него нет другого выбора, кроме как делать всё самому, если он хочет, чтобы всё делалось правильно.

- Если с ним разговаривали по телефону, собеседник должен был в трёх-четырёх словах донести Тони суть звонка, и звонок должен был быть по делу, а ещё лучше в его интересах.

- Тони не был способен вести непринуждённую беседу. Он мог быть отзывчивым. Сердечным. Располагающим. Но при этом не стоило тратить его время. Он выходил из себя с такой стремительностью, какой я ни у кого не видел. Без всякого перехода. Из милого человека он за секунду превращался в орущего свирепого маньяка. К такому нельзя подготовиться. Думаю, скорость, с которой ты подвергался неожиданному нападению была такой же ужасающей, как мысль о том, что Тони злится на тебя. Однако, когда гнев проходил, так уж проходил. Он всё забывал. Возвращался к делам.

- Он жил совершенно отдельной от Нэнси жизнью. У них был общий сын, Винсент, но не более того. Спал он в собственной комнате на первом этаже, за запертой стальной дверью. Когда по утрам он просыпался, примерно в десять тридцать или одиннадцать, Нэнси к нему не лезла. Он сам себе варил кофе и когда брал газету с крыльца или с дорожки к дому, осматривал Балтур-авеню вдоль и поперёк, нет ли наблюдения.

- Когда он уходил, ни было никаких "пока" или "к ужину вернусь". Он просто садился в свой голубой спортивный Corvette и по обыкновению объезжал квартал кругом несколько раз, ради обнаружения хвоста. Десятиминутный путь между его домом и "Золотой лихорадкой" у него мог занять сорок пять минут, потому что Тони на автомате избавлялся от слежки, проезжая через торговые центры, останавливаясь на зелёный свет, проезжая на красный, разворачиваясь через сплошную линию, а потом глядел в зеркало заднего вида, преследует его кто-нибудь или нет.

- Спустя время, которое я провёл за прослушкой в "Золотой лихорадке" и в его доме, мне стало ясно, у него есть то, что мы в морской пехоте называли "командирской позой". Когда он говорил, люди слушали. Когда он входил в комнату, он всегда был главным. Но возглавлял он что? Это была его проблема.

- Как-то мы засекли, что Джо Ферриола, один из чикагских стрит-боссов, пытался устроить родственницу на работу дилером в "Звёздную пыль". Тони попросил Джоуи Кусумано уделить этому внимание. Кусумано, один из приближённых Спилотро, так часто ошивался в "Звёздной пыли", передавая Тони сообщения про то да это, что многие из сотрудников казино, думали, он там работал.

- Спустя неделю, люди Ферриолы позвонили Тони в очередной раз и сказали, что она всё ещё без работы. У Тони случился приступ. Кусумано всё разузнал и выяснил, что казино не берёт её дилером, потому что у неё нет опыта и ей надо пройти шестинедельный курсы в школе дилеров.

- Тогда Тони сказал Джоуи попросить Левшу, который притворялся директором отдела питания, устроить детку официанткой.

- Через несколько дней Джоуи возвращается и говорит, Левша не хочет её брать, ему не кажется, что у неё достаточно привлекательная внешность для работы официанткой в "Звёздной пыли", и, кроме того, ноги не очень.

- Спилотро взорвался и сделал то, чего не должен был делать никогда - сам позвонил в "Звёздную пыль". Он созвонился с Джоуи Бостоном, которого экс-букмекер Левша нанял заведовать букмекерской конторой в отеле.

- Тони не стоило самому звонить, потому что сейчас у нас в ФБР есть запись, на которой Спилотро просит топ-менеджера казино взять на работу родственницу одного из чикагских главарей. Это именно то, чего мы дожидались. Это создавало своего рода прямую связь между группировкой и лицензированным казино, чего ни одна из сторон ни за что не хотела бы обнародовать - такого рода взаимодействие, которое мог поставить под угрозу лицензию казино и навести на размышления, кто является настоящими собственниками казино, а кто, возможно, служит прикрытием.

В итоге родственница Ферриолы устроилась в охранником в один из других отелей Лас-Вегаса. Но история о том, как Тони Спилотро, ужаснейший мафиози в Лас-Вегасе, не смог пристроить на работу в "Звёздную пыль" родственницу чикагского капо, не способствовала улучшению его репутации на родине.

# # #

- Всё это время я был с Тони, и он всегда переживал, что его прослушивают, - говорит Мэтт Маркус, нелегальный букмекер, весом в 350-фунтов, который принимал активное участие в деятельности Спилотро. - Мы сидели в Food Factory на Твен-стрит, место, в которое он вложился, и он общался с помощью языка тела. Он откидывался назад, пожимал плечами, мотал головой и хмурился. Он всё время пил чай. А не кофе. Он всегда сидел с чайным пакетиком, с хвостом, свисающим с чашки и откидывал, пожимал, мотал, хмурил. Он был уверен, что следующим, кто пройдёт мимо будет фэбээровец. Он всегда ездил на разных машинах. Наружка всегда проверяла его номерные знаки. Они подходили к машинам и записывали их номера.

- Тони, казалось, реально прёт от совпадения его предположений с тем, что делало ФБР, он был не дурак, - сказал Франк Каллота. - Когда он имел что сказать, мы отправлялись походить по пустым автостоянкам или вдоль обочины дороги в пустыне. Когда ему что-то говорили, он, в основном, строил гримасы, хмурился или улыбался, и так передавал, как он к этому относится и чего ждёт. Когда он говорил, он даже прикрывал всегда рот рукой, на случай, если федералы пользуются биноклем с устройством для чтения по губам.

В какой-то момент ФБР настолько разочаровалось прослушиванием телефонных разговоров и некогда многообещающим микрофоном в "Золотой лихорадке", что они установилиь камеру наблюдения в потолке задней комнаты ресторана Каллотты, где, как они подозревали, Спилотро проводил некоторые их своих ключевых встреч.

- Нам сообщили, там что-то есть, - сказал Каллотта. - и мы залезли наверх, сорвали подвесной потолок. Там оказалось что-то похожее на маленькую телевизионную камеру, на которой стояла надпись "Правительство Соединённых Штатов" или что-то в этом роде, серийные номера стёрты. Меня порвало. Я хотел выбросить эту хрень, но Тони заставил нас позвонить Оскару и вернуть её. Думаю, ему нравилась мысль о том, что федералы придут со своими шляпами в руках вернуть камеру.

Когда ФБР увидело, что после более двух лет электронного наблюдения Спилотро накрыть не удалось, они решили внедрить в "Золотую лихорадку" тайного агента ФБР Рика Бакена, под именем Рик Кализ.

В рамках замысла, Бакен, сначала несколько месяцев втирался в доверие, проигрывая в карты Джону, брату Тони. Во время их карточных игр Бакен обмолвился, что он бывший зек, занимавшийся кражей драгоценностей, который отчаянно нуждается в деньгах и хочет продать украденные бриллианты по отличной цене. Бюро, конечно же, предоставило Бакену всё необходимое для доказательства его криминального прошлого, на тот случай если Спилотро будет проверять. Но уже после встречи со Спилотро выяснилось, что Херби Блицштейн, шестёрка Тони, постоянно удерживает его от разговора со Спилотро напрямую.

После одиннадцати месяцев этой опасной и бесполезной работы под прикрытием федералы быди настолько разочарованы, что предприняли отчаянный шаг. Увешанный проводами, как обычно, Бакен подобрался прямиком к Спилотро и сказал, что его схватило и допросило ФБР и пригрозило тюрьмой, если только он не расскажет о незаконной деятельности Спилотро.

К удивлению Бакена, Спилотро предложил ему повидаться со своим юрисконсультом, Оскаром Гудменом.

Бакен вспоминал потом, что он сидел, обешанный проводами, в офисе адвоката и прикидывался жуликом. Гудмен слушал байки Бакена минут пятнадцать и потом дал ему имена нескольких адвокатов, которым можно позвонить. В общем, Гудмен отлично провёл время, подыгрывая этому эпизоду, только для того, чтобы проявить, как ФБР пытается нарушить адвокатскую тайну, прослушивая разговоры адвоката и его доверителя.

# # #

Спилотро проводил всё меньше и меньше времени со своей женой Нэнси. Когда они бывали вместе, они ругались - и ФБР всё это выслушивало. Она жаловалась, что он потерял к ней интерес. Она винила во всём его дела. Его никогда не было дома. По утрам ФБР записывало только звуки тишины, когда Тони варил себе кофе, а Нэнси читала газету. Потом он уходил в магазин, не сказав даже "пока".

Иногда Нэнси приходилось звонить ему на работу, передать что-нибудь; по свидетельству Бада Холла, Тони всегда ей грубил.

- Она говорила: "Не знаю, может ли это подождать, но тебе звонил такой-то." - "Может подождать", - говорил Тони с некоторым сарказмом и просто бросал трубку. Или раздражённым тоном отвечал: "Нэнси, я занят" - и бросал. Он никогда с ней не вёл себя по-джентльменски, и она рассказывала всё Дене Харт, девушке Херби Блицштейна, менеджера "Золотой лихорадки". Нэнси плакалась Дене всякий раз, когда Тони бил её или когда она подозревала, что Тони зажигает с той или этой, а Дена снабжала Нэнси информацией о том, чем занимался Тони.

- Как-то Дена позвонила Нэнси домой и сказала: "Эта сука здесь." Нэнси прыгнула в машину и рванула, и потом кричала на Шерил, любовницу Тони, обзывая её неприличной пиздой, прямо посреди магазина.

- Мы слушаем крики по проводам, и тут выходит Тони, и уже мы слышим, Нэнси кричит, чтобы он перестал бить её. Он её серьёзно избивал. Мы переживали, что он её сейчас убьёт. Творилось что-то кошмарное. Так что мы позвонили девять-один-один и сказали, что мы из соседнего ресторана Black Forest German, и сказали, что в "Золотой лихорадке" на кого-то напали. Мы не могли говорить копам, кто мы такие, на тот момент создавалось впечатление, будто во всей этой агломерации хозяйничает Тони, и нам не хотелось обнародовать нашу слежку. Полиция прибыла через несколько минут, и всё стихло.

- Нэнси жила своей жизнью, Тони своей, - рассказывал Франк Каллотта. - Она, в основном, играла в теннис и всюду бегала в белой форме. У неё был Винсент, она общалась с братьями Тони и их семьями. Раз в неделю Тони выходил с ней на поужинать или что-то такое. Но она его не боялась. Она покрикивала на него, орала и доводила его до бешенства.

- Один раз, он мне рассказывал, она пыталась убить его. Они поругались из-за чего-то, и Тони швыранул её через всю комнату. Она подошла к нему с заряженным тридцать восьмым и взвела курок у его головы. "Я убью тебя, если ты когда-нибудь ещё ударишь меня," - сказала она. Тони ответил: "Нэнси, подумай о Винсенте."

- Я был на волоске от смерти, - сказал он мне после. - Мы разговаривали до тех пор, пока она не положила револьвер, а потом я припрятал всё оружие в доме."

# # #

- Шерил было около двадцати, но выглядела она моложе, - рассказывала Роза Рохас, лучшая её подруга. - Мормонка из северной Юты, милая, цветущая. Когда Тони только начал встречаться с ней, он обычно называл её своей деревенской девчонкой. Она была до того простодушной, что, когда он предложил ей сходить куда-нибудь, она сказала, если её подруга пойдёт, так она тоже.

- Мы с Шерил работали в больнице, куда он попал из-за проблем с сердцем, так они и познакомились. Они ходили по ресторанам, но он никогда к ней не домогался. Он соблюдал с ней дистанцию долго-долго.

- До того, как он с ней достаточно сблизился, он узнал о ней всё, что можно. Он попросил Джоуи Кусумано выяснить, откуда она, с кем дружит, сколько она живёт там, где живёт. Он хотел знать о ней всё, перед тем, как с ней связаться, он хотел почувствовать, что может ей доверять.

- Прошло много времени, прежде чем она узнала, кто он такой. Она начала подозревать что-то странное, потому что каждый раз, когда они гуляли, за ними следили полицейские в штатском. Брат Тони сказал ей, что там кое-какие юридические проблемы, что за Тони следят по юридическим причинам. Тони всё твердил, что нам будет попадаться о нём всякая ерунда в газетах, но, говорил, газеты не всегда пишут, как оно есть.

- Только спустя долгое время Тони и Шерил начали спать вместе. Он всегда был джентльменом. Скромный. Сдержанный. Иногда я видела, как он злился, но никогда не слышала, чтобы он ругался или использовал непотребные выражения.

- Со временем он купил ей двухуровневую квартиру, рядом с Istern и Flamingo, жильё с двумя спальнями за примерно шестьдесят девять тысяч долларов. Там было всё. Холодильник. Шторы. Стиральная машина. Был гараж и дворик, за раздвижной дверью тянулась лестница вниз, а наверху - спальни и большая комната с телевизором и всевозможной аппаратурой. Там они проводили большую часть времени - смотрели, как гоняют мяч, и слушали музыку.

- Тони был очень щедрым. Обычно он оставлял на кухне тысячу долларов на неделю, в банке в форме медведя, из-под печенья. Он никогда не заводил речь о деньгах, никогда не шла речь о том, что он её содержит, но когда он купил ей длинную норковую шубу, Шерил наконец почувствовала, что у него с ней всё серьёзно. Она по-настоящему в него влюбилась.

- Она не знала, что он женат довольно долго. Когда же это выяснилось, она очень переживала. Она считала, единственная причина, по которой они с Тони не поженились в том, что Тони очень строгий католик, и ему тяжело оставить свою жену. Какое-то время Тони даже проповедовал ей католицизм. Давал читать религиозные книги. Библию он знал.

- Он никогда не говорил ничего плохого о своей жене. Они обвенчались, была тяжёлая ситуация. Но главное, Тони любил своего сына. Винсент был для него всем. Винсент был его душой. Тони всегда возвращался домой к шести тридцати утра, чтобы приготовить завтрак для Винсента. Шерил говорила, что он так поступал даже когда просыпался у неё в постели.

- Со временем Тони купил ей автомобиль. Новенький Plymouth Fury. И эта машина не была эффектно-безвкусной.

- Когда Нэнси узнала, что происходит, всё стало маленько жёстче. Шерил притормозила у "Золотой лихорадки", чтобы повидаться с Тони. На ней была украшенная бриллиантами подвеска в виде буквы S, которую ей подарил Тони, и когда Нэнси зашла и увидела Sheryl с буквой S, Нэнси взбесилась и потянулась к подвеске.

- Я пришла как раз в то время, и увидала, как эти двое борются на полу. Шерил удалось отстоять свою S. Тони вышел из задней комнаты и разнял драку, так что мы с Шерил смогли смотаться.

- В конце концов, когда между Тони и Шерил всё было кончено, он не отвечал на её звонки. Шерил действительно сходила по нему с ума, но, может быть, она слишком сильно давила. У него было много проблема с копами, когда они расстались, и, может, он не хотел её впутывать.

- Его брат Джон твердил ей, чтобы она и не пыталась к нему подобраться. "Не звони ему, - говорил он. - Пожалей себя." Но она видела, как его показывают в суде по телевизору, видела, что он обрюзг, плохо выглядит, и она постоянно обвиняла Нэнси в том, что та не заботилась о нём. Шерил всегда следила за тем, чтобы он правильно питался, её холодильник был всегда набит фруктами, салатами и той здоровой пищей, которая полезна людям с сердечными заболеваниями.

- После того, они с Тони расстались, она устроилась стоять за барной стойкой по вечерам. Тони не был от этого в восторге. Но она уже привыкла к его образу жизни. Ей нужны были деньги. Потом она устроилась дилером блэкджека. Она работала в Bally, бывшем MGM. Она выходила в основную смену и отлично зарабатывала. Она начала встречаться с хайроллерами. Она уже не была такой простушкой. Она многое поняла и начала присматривать себе другое плечо, о которое можно опереться.

# # #

- Как-то мы стояли во дворе My Place Lounge, на стоянке, и Тони поручил мне убить Джери Лиснера., - рассказывал Франк Каллота. - Джери Лиснер был мошенником и приторговывал наркотиками.

- Тони сказал: "Франки, надо уделить этому парню время. Он стукач. Он сливает инфу.

- Я сказал, что это трудно для меня, потому что я недавно отжал у него кваалюда[5] на пять тысяч, так что Лиснер и его жена мне не доверяли.

- И Тони разъярился. "Я сам убью эту гниду, - говорит он. - Просто притащи его."

- Я сказал, дело не в том, что я не хочу этого делать; дело в том, что Лиснер меня опасается. И трудно будет к нему подобраться на достаточно близкое расстояние, чтобы схватить его.

- "Я хочу, чтобы ты сделал это не откладывая! - сказал он. - Не откладывая и побыстрее!"

- Вот всё, что он сказал. И ушёл в бар. За нами всё время сделили, поэтому я сел в машину, поехал домой, собрал сумку и проехал из Лас-Вегаса аж в Бербанк, аэропорт Лос-Анджелеса, там и дождался очередного рейса в Чикаго. Никто даже не знал, что я уехал.

- В Чикаго мы пересеклись с Уэйном Матецки. Следующей ночью мы по поддельным документам вылетели в Бербанк, сели в мою машину и поехали обратно в Лас-Вегас.

- Из аэропорта мы прибыли в мою квартиру, в многоэтажке "Мария Антуанетта", где я решил рискнуть и позвонить Лиснеру. Я сказал себе: "Дай-ка попробую. Посмотрим, дома ли он." Дома. Я говорю: "Короче, тема, очень неплохая. Есть кое-кто, с кого мы можем взять много денег." Я сказал, что этот парень в городе. Говорил о реальных бабосах.

- Он сказал, веди сюда этого парня. Мы воспользовались машиной для дел, где у нас имелся сканер для полиции и автоматический пистолет двадцать пятого калибра. Глушителя у меня не было, поэтому я его наполовину разрядил - вынул половину пуль, чтобы не так сильно шуметь.

- Я оставил Уэйна в машине со сканером, а сам зашёл. Сказал Лиснеру, что хочу поговорить с ним перед тем, как позвать того парня. Хочу убедиться, что в доме никого нет. Я знал, что его старуха работает. Знал, что у него двое сыновей, но он всегда жаловался, что они у него, как занозы в жопе.

- Пока проходим в дом, я спрашиваю: "А ты уверен, что дома никого нет? Это точно? Где жена? Где дети?" Он говорит мне, что дома никого, а я говорю, что хочу в этом убедиться, перед тем, как привести сюда того парня.

- Мы проходим дальше, и я говорю: "Я слышу шум", а он говорит, да чо, ничо такого. Я посмотрел из комнаты в сторону бассейна и закрыл жалюзи. Мы всё шли и вместе вышли из этой каморки, и я вытащил ствол и бахнул два раза ему в затылок.

- Он оборачивается и смотрит на меня. "Ты что творишь?" - говорит он. И чешет через кухню к гаражу.

- В это время я смотрю на свой пистолет, типа: "Что за хуйня? Холостые, что ли?" И бегу за ним и расстреливаю оставшееся. И всё с грохотом таким.

- Но он не падал. Этот хуй уже пошёл в отрыв. Какая-то кинокомедия. Я гоняюсь за ним по всему дому и опустошаю игрушку, целясь в голову.

- Я схватил его в гараже. Когда я уже догнял его, он нажал кнопку двери, но я успел пролезть до того, как она опустилась. Леснер слабел на глазах. Я потащил его обратно в кухню.

- У меня больше не осталось пуль. Думаю, что мне с ним делать? Отрываю провод от кулера, наматываю на шею, провод рвётся. Я уже собрался вытащить из буфета нож и покончить с этим делом, но тут пришёл Уэйн с новыми патронами.

- Лиснер ещё хрипит. Говорит: "Моя жена знает, что ты здесь."

- Я разрядил пистолет ему в голову. По глазам. И когда он просто повалился, будто сдулся, я понял, что с ним покончено.

- Потом я хотел, чтобы дом остался чистым. Кровь была повсюду. Лиснер весь был залит кровью. Я беспокоился, что оставлю кровавые отпечатки где-нибудь на его теле или одежде.

- Никаких перчаток я не надел. Лиснер не дурак, он бы не впустил меня, если бы увидел, что я в перчатках. Поэтому я следил за тем, чтобы ничего не трогать. Единственное, насколько я знал, до чего я дотронулся - это стена, когда я душил его возле кулера. И это место, сразу же, как только Лиснер повалился, я быстренько вытер.

- Но мои отпечатки на его теле тревожили, так что я схватил его за щиколотки, Уэйн открыл раздвижную дверь, я оттащил труп к бассейну и столкнул его, ногами вперёд. Он вошёл в воду, как доска. Прямо-таки поплыл.

- Я знал, что после погружения в бассейн кровь растворится, и все мои отпечатки на теле исчезнут. Я смотрел вниз, на то, как он плывёт, и видел, как кровь начинает расплываться.

- Потом мы с Уэйном осмотрели дом. Я хотел убедиться, что парень не записывал в доме мой с ним разговор, я осматривал внизу, а Уэйн поднялся наверх. Я нашёл его телефонную книжку и забрал её.

- Мы вернулись ко мне, и я принял душ чистящим средством для кухни, чтобы избавиться от следов крови. Затем избавились от одежды. Нарезали её на куски, сложили в груду пакетов, и поехали по пустыне, повсюду их разбрасывая.

- Уэйн взял такси в аэропорт и вернулся в Чикаго. Я потом проехался мимо дома Лиснеров, но там не было никакой суеты. Поэтому я двинулся к My Place Lounge. Как раз, когда я подъезжал, подъехал и Тони с Сэмми Сигелем.

- Я спросил, если ли у него минутка.

- Мы отошли в сторону.

- Я сказал: "Дело сделано."

- Он сказал: "Сделано?"

- Я говорю: "Просто уделил ему время."

- Он сказал: "От всего избавился?"

- Я сказал: "Ага. Десяточек в него - и в бассейн."

- Он посмотрел на меня и сказал: "Прекрасно. И больше никогда об этом говорить не будем." Больше никогда и не говорили.

# # #

- Я ехал на ужин с Тони за шестидесять миль от Лас-Вегаса, поскольку из-за его проблем с сердцем и моих с лицензией мы не хотели, чтобы нас видели в городе вместе. Всю дорогу он мне рассказывает о том, что он под постоянным наблюдением, а ведь он просто пытается зарабатывать на жизнь и жить спокойно. Я ему только поддакивал. Тони рассказывал мне всё это не потому, что хотел меня в чём-то убедить. Похоже, он не мог связать тот факт, что разные люди к нему так враждебно относятся с тем фактом, что они втайне делятся со всем светом, кто он и что он. Как бы там ни было, не думаю, что он понимал - когда ты так напрягаешь, как это делал он, каждый коп в штате пришпиливает твою фотографию к стене в своём кабинете. Позже авдвокаты обнаружили, что у федеральных силовиков имеются фотографии Тони, всей его семьи, друзей и даже их адвокатов. Агенты и прокуроры вешали фотографию Тони на мишень для дартса, а под большинством снимком красовались неприятные подписи. Вот, что происходит, когда становишься целью. Нет ни одного полицейского в штате, который бы не знал, кто ты, который не ищет возможности посадить тебя или вздрючить.

- Когда мы добрались до загородного ресторана, два его человека уже ждали. Они заняли приватную комнату в глубине зала.

- Только мы сели, к столу подходит какой-то парень. "Мистер Розенталь, - говорит он, - позвольте представиться. Я владелец этого заведения. Я видел, вашу фотографию в газете и хочу, чтобы вы знали, мы с вами всей душой. Как вам обстановка? Надеюсь, ужин вам понравится."

- Я поблагодарил его и сказал, что всё прекрасно - единственное, мне было досадно, что он узнал меня. Затем, вместо того, чтобы уйти, он поворачивается к Тони. "А мистер Спилотрей, - он произнёс фамилию Тони через "е", - могу я представиться вам?"

- Тони встаёт, кладёт руку парню на плечо и, вроде как на прогулке, отводит его футов на двадцать, за пределы слышимости.

- Я вижу, Тони пожимает парню руку, смотрю на улыбающееся лицо парня и потом вижу, как он бледнеет, разворачивается и уходит на кухню.

- Когда Тони сел, он всё ещё улыбался.

- "Что ты там за хрень ему сказал?" - спросил я.

- "Ничего", - говорит он.

- А произошло то, что, когда Тони отвёл парня, то сказал ему: "Меня зовут не Спилотрей, придурок. Меня ты никогда в жизни не видел. И Фрэнка Розенталя тоже здесь никогда не было. И если я услышу, что ты чё-нить кому-нить рассказал, мы здесь устроим боулинг, и ты будешь стоять раком вместо кеглей."

# # #

Спилотро был на прослушке, за ним следили, его преследовали, его арестовывали, ему предъявляли обвинения. Но его так ни разу не приговорили. В первые его пять лет жизни в Лас-Вегасе было совершено больше убийств, чем за предыдущие двадцать пять. Ему было предъявлено обвинение в убийстве менеджера из Caesar's Palace, по имени Ред Килм, но дело так и не дошло до суда. Его подозревали в убийстве Рика Манзи, мужа Барбары Макнейр,замешанный в сделке по продаже наркотиков, которая провалилась, но из этого ничего не вышло. Спилотро подходил к суду, улыбаясь и маша рукой, вместе со своим адвокатом, Оскаром Гудменом, в окружении телекамер. По словам Франка Каллотты: "Чем больше репортёров видел Оскар, тем дальше припарковывал свою ебунячую тачку, чтобы подольше раздавать интервью. Тони боготворил Оскара. За все годы он ни разу не провёл в тюрьме больше пары часов в ожидании освобождения под залог. Я предупреждал, что Оскар, он, насколько мне известно, любитель гоняться за популярностью. Тони просто кивнул и продолжил грызть палец. У него была привычка грызть до крови большой палец на правой руке. Иногда можно было видеть палец весь погрызенный, в заусенцах.

- Попозже, когда Оскар разбогател, Тони бросил взгляд на большое кирпичное здание, которое Оскар выстроил на Четвёртой улице и сказал: "Этот дом выстроен мной". С таким видом, будто он гордится этим. Но я никогда не понимал, чем Оскар так сильно нравился Тони. Этот тип был адвокатом. Он сколотил целое состояние на Тони. Я бы никогда не доверял человеку, который носит поддельные часы Rolex.




  • ↑1 Brink's - компания, специализирующаяся на транспортировке ценных и особо ценных грузов, на бронированных автомобилях, с вооружённой охраной.
  • ↑2 Хиттер - преимущественно в бейсболе: игрок, умеющий здорово ударить по мячу, набирающий хиты и раны - надежда для команды и болельщиков.
  • ↑3 Desperado - отчаянные ребята.
  • ↑4 7-Eleven - крупнейшая сеть магазинов, торгующая товарами широкого потребления; другими словами, "мелкие лавочки на каждом углу".
  • ↑5 Кваалюд - клубный наркотик, популярный в 60-70х годах. В русской литературе - метаквалон.