/td>



Часть первая

Часть вторая

Часть третья


Николас Пиледжи

Казино

Любовь и уважение в Лас-Вегасе

Nicholas Pileggi. Casino
Перевод Александра Самойлика



## 6.
"Ты не можешь себе представить облегчение, которое я испытал, просто от того, что свалил от этих чокнутых."

К 1967 году борьба Фрэнка Розенталя с штатом Флорида завершилась - победой штата Флорида. Western Union прекратила предоставлять телеграфные услуги фирме Левши, Select Sports Service, и - страшный удар - телефонная компания отрезала свои линии от его дома.

- Сперва я вернулся в родной город, - говорит Розенталь. - Я думал, смогу заниматься моим беттингом,ник вернувшись в Чикаго. Но я ошибся. Я прибыл в Чикаго как раз к футбольному сезону, и у меня всё было окей, за исключением того, что после завершения каждой недели, мне становилось всё более ясным, что мне надо играть в Лас-Вегасе, а не в Чикаго.

- У меня был петхаус в Чикаго, на Лейкшор Драйв и подставные игроки в Лас-Вегасе, которые играли за меня, но всё же я чувствовал какую-то неудовлетворённость.

- Я спрашиваю моего человека в Вегасе: "Что они там вывели на игру?" В смысле, какие форы у букмекеров на этот матч?

- Парень проверяет, перезванивает и говорит: "Семь."

- Я говорю: "Берём".

- Он потом возвращается и говорит: "Шесть с половиной сейчас."

- "Господи! - говорю. - Давай быстрее забирай шесть с половиной.

- Через две минуты он опять возвращается.

- "Сейчас шесть", - говорит.

- "ШЕСТЬ!"

- "А я что сделаю, Фрэнк? Линия движется."

- И так неделя за неделей. Но этот матч мне по-настоящему понравился, поэтому запомнился тот уик-енд. В итоге ставка сыграла, но тогда я решил, что, если я собираюсь зарабатывать на жизнь спортивным беттингом, я не могу это делать на большом расстоянии. Я должен отправиться в Лас-Вегас. Собрать вещи и переехать туда, где я бы мог сидеть и просматривать цифры, до тех пор, пока не почувствую возможности на что-нибудь наброситься.

- В тот день, когда я уезжал, Тони должен был забрать меня из отеля Belmont и отвезти на дачу к Фиоре, попрощаться, а потом к самолёту. И конечно, Тони опоздал.

- У Буччиери был летний дом в Висконсине, на озере Дженива. Примерно в часе езды от Чикаго. Огромное пространство с лошадьми и садами и полигоном для стрельбы по тарелочкам, где Фиоре развлекался по выходным.

- Когда Тони наконец приехал, он опоздал более чем на час. Тони всегда опаздывал. Он опоздал даже на собственную свадьбу. Правда. Но опоздать к Фиоре было верхом идиотизма, потому что Фиоре ненавидел, когда его заставляют ждать.

- Тони наконец появляется с двумя типами. Один из них сейчас в тюрьме. Реально опасный парень. По-настоящему крутой. Я бы даже сказал, что, наверное, самый колоритный гад, которого я знал за всю мою жизнь. За всю. За всю жизнь. Я говорю, из всех, которых я хотя бы видел.

- Он ненавидел меня. Действительно, ненавидел. Страстно. Он ненавидел всех. Даже ненавидел даже Тони, но Тони он боялся. Не думаю, что Тони понимал, насколько сильно этот парень его ненавидит, но я понимал.

- Тони обращался с ним, как со чмырём. "Сделай то! Сделай это!" Оскорблял его. Я видел, как парень настолько взбесился в гостиничном номере, когда Тони высказывал ему, кто он есть, кричал на него, тыкал ему в грудь, что парень начал биться лбом об стену. Я там был. Сам это видел. Тони только смеялся.

- К тому времени, когда мы наконец добрались до Фиоре, времени почти не оставалось даже на чашку кофе. Кажется, Фиоре уже перестал нас ждать. Он уехал на конную прогулся. Ему пришлось возвращаться, слезать с лошади, чтобы встретиться со мной за несколько минут до моего отъезда. Только для того, думаю, что он просто хотел повидаться на прощание. Обнялись с ним, я сел обратно в машину, и мы погнали в аэропорт.

- Тони тогда запарил меня своими опозданиями. Из-за него я облажался перед Фиоре, а теперь я опоздываю на мой чёртов самолёт в Вегас. Ебать! Из Чикаго в Вегас в те времена было очень мало прямых рейсов.

- Он молчит, но начинает ускоряться. Выезжаем на автостраду. Главное, машину он водил просто отменно. Это один из его талантов. И он прёт со скоростью девяносто с чем-то миль в час. А движение интенсивное. Впереди машины, по бокам машины. Я сижу рядом с ним, я в ужасе.

- Парни на заднем сиденье, они тоже в ужасе. За нами сирены, понял. Копы.

- Как только я услышал сирены, я сказал: "Этого ещё только не хватало! Теперь точно не успею на этот долбаный рейс."

- Тони, ты прикинь, спокоен. Гонит: "Ща успеем. Заткнись только."

- Сирены всё громче, но он и не думает замедляться. И нас уже преследуют две полицейские машины. Погоня. Он отрывается от копов на несколько миль, петляет среди машин, с визгом шин и всё время приговаривает: "Не переживай. Будет тебе самолёт. Не переживай."

- Наконец, пока машины копов всё ещё тянутся за нами, он подскакивает к аэропорту и останавливается прямо перед моим терминалом. Одному из парней он сказал поторапливаться и отнести мой багаж на проверку. Другому потом сказал пойти и держать калитку.

- Первый парень выпрыгнул из машины и отправился в очередь с моими сумками и когда клерк что-то сказал ему, он что-то ответил и клерк отцепился. Другой парень Тони побежал к калитке и держал её открытой для меня.

- Когда наконец я поднялся на борт и вылетел, ты не можешь себе представить облегчение, которое я испытал, просто от того, что свалил от этих чокнутых.

# # #

Левша переезжал в Лас-Вегас, и досье на него отправилось следом. Криминальная Комиссия Чикаго оповестила полицию Лас-Вегаса о том, что Фрэнк Розенталь, он же Левша, тридцати восьми лет, подпольный букмекер, гандикапер и ставочный трейдер, вот-вот должен прибыть. Криминальная Комиссия регулярно отправляла в Лас-Вегас résumés членов Аутфита и их партнёров, в рамках неофициальной программы обмена данными, которая поддерживалась уже много лет. Полиция Лас-Вегаса получила информацию о том, что у Левши Розенталя была, по крайней мере, дюжина арестов за азартные игры и ни одного обвинительного приговора, в 1961-м он не признал себя виновным в попытке подкупа баскетболиста из студенческой команды "Норт Каролина" и тридцать семь раз воспользовался Пятой поправкой перед подкомитетом конгресса, изучающего связи между азартными играми и преступной группировкой.

- Я не пробыл в Лас-Вегасе и недели, как ко мне в дверь постучали, - говорит Розенталь. - Мне помнится, я болел гриппом. А тут копы.

- Я впустил их. "Чем могу быть полезен?"

- "Вы арестованы."

- "За что?"

- "Кража со взломом", - говорят они.

- "Что за бред!" - говорю я. Я искренне изумлён. Я же знаю, что ничего такого не делал.

- "Ты с нами не выделывайся", - говорят они и надевают на меня наручники. Они выводят меня из отеля прямо через вестибюль и отвозят меня в главное управление городской полиции, прямиком в кабинет Джина Кларка.

- Кларк сидел там. Начальник сыска. Неподдельно суровый. Большой, сильный. Говорит: "Знаешь, ты не так уж и крут, как об этом говорят."

- "Согласен с вами, - сказал я, - мистер Кларк."

- "Я здесь не для того, чтобы выслушивать, как ты иронизируешь," - говорит он.

- "Я и не собираюсь иронизировать," - говорю я.

- Смотрю, он кивает детективам, которые меня там вынюхали, и они покидают комнату. Теперь я там один, мои руки в наручниках.

- "Я хочу, чтобы тыубрался из этого города, сегодня к полуночи, и не возвращался, - говорит он. - Мы не хотим, чтобы люди твоего типа здесь ошивались. Ты меня понял?"

- "Думаю, да," - говорю я.

- "Так когда ты нас покидаешь?"

- "Я не знаю," - говорю я.

- "С этими словами он выходит из-за своего стола, подходит ко мне сзади и внезапно хватает за горло и начинает сжимать. Он сжимает так сильно, что я начинаю задыхаться. Голова закружилась. Я почувствовал, что скоро потеряю сознание. И тогда он бросил душить.

- Это тебе предупреждение, Левша, - говорит он. Он называл меня Левшой. - В полночь чтоб тебя здесь не было, а то за городом, в пустыне, ям много, ты же не хочешь, чтобы тобой забили одну из них.

- Когда они отпустили меня, я позвонил Дину Шенделлу, другу моему, по Caesar's. Он был довольно большим человеком. Знал ходы и выходы. Топовый парень. Я знал, что он в тесном знакомстве с шерифом. Я рассказал ему эту историю. Он назначил мне встречу в Galleria. Восемь или девять вечера. Я иду в этот бар, мы начинаем беседовать. Я спросил его: "Что вообще происходит? Почему меня арестовали за кражу со взломом, если я даже не выходил из собственной комнаты?"

- В это время мы обернулись - в заведение зашёл начальник сыскной полиции собственной персоной, с двумя сыщиками, которые хватали меня до этого.

- У тебя память короткая, так, что ли? - говорит он. - Последний самолёт отсюда вот-вот улетает.

- Дин вмешивается и говорит: "Почему бы тебе не оставить его в покое?"

- "Не лезь в мои дела, - говорит Кларк Дину. - Это распоряжение шерифа." И после этого он снова арестовывает меня. Продержали меня ночь в обезьяннике, а утром посадили на самолёт в Чикаго.

- После нескольких дней переговоров, я добился разрешения вернуться. Шериф сказал Дину, что они прицепились ко мне только потому, что у меня такое подозрительное досье. ФБР и чикагская полиция сообщили, что с документами у меня всё в порядке, единственный момент, что было правдой, я был человеком свободной профессии. Итак, я вернулся.

- Я остановился в отеле Tropicana. Всё время я проводил в гостиничном номере, за чтением газет. Или зависал с Эллиоттом Прайсом в Rose Bowl Sports Book. Это на одной улице с Caesar's, чуть дальше, игровой зал и букмекерская контора. Ставками я занимался в Rose Bowl. А вечерами я ходил в Galleria, в Caesar's или тусовался с такими парнями, как Толедо Блэки, Горбатый Бобби, Джимми Казелли и Бобби Мартин.

- У меня всё было хорошо по воскресеньям. Это был замечательный сезон. Понедельник был всегда особенным днём. Вечер понедельника был решающим. На то время я особенно тщательно фокусировался. Я ставил против крупнейших букмекерских контор страны и выносил их.

- В том сезоне все футбольные матчи, вынесенные на вечер понедельника, я выиграл, кроме одного. Спустя некоторое время забавно было наблюдать, как линия меняется и знать, что это из-за меня.

- Я видел как линия открывалась с форой шесть. Сладкая и стабильная. Это не секрет. Обычно линия не проседает ниже пяти или выше семи. Одного очка в любую сторону. Но когда я гнул, фора на матч могла уходить и на три очка.

- Каждый игру я уходил смотреть дома. Я отключал телефон. Если я много пихнул на матч, я никогда его не смотрел с кем-нибудь. Тянул всегда сам. Меня это слишком захватывало. Я не хотел отвлекаться.

- Тем временем я познакомился с Джери. Она была танцовщицей в "Тропикане". Самая прекрасная девушка, которую я когда-нибудь видел. Высокая. С точёной фигурой. С великолепной осанкой. И всем, кто её встречал, она начинала нравиться через пять минут. У этой девушки было фантастическое обаяние. Куда бы мы ни пошли, люди оборачивались и смотрели на неё. Она была поразительной.

- Когда я с ней встретился, она была, кроме того, крадуном фишек. Профессионально ходила на свидания. У неё было несколько парней, и она зарабатывала примерно пятьсот тысяч долларов в год.

- Я привык встречать её после работы, но чем больше я с ней встречался, тем больше в ней находил. Я осознал, что моё отношение к ней изменилось, когда зашёл посмотреть, как она танцует в "Тропе". Она появилась, и я увидел, как она танцует топлесс. Меня это вдруг расстроило. Я ушёл. Позже я сказал ей, что приходил, но мне пришлось уйти до конца шоу.

- Она об этом особо задумываться не стала. Просто решила, что я был занят. Джери, думаю, даже и в голову не приходило, что я начинаю испытывать к ней другие чувства.

- Она обычно танцевала и заканчивала вечером со всей этой дуристикой и потом встречалась со мной в Caesar's. Однажды вечером она сказала, что у неё назначена встреча в Dunes и что она встретится со мной позже.

- Не знаю почему, но меня разобрало любопытство. Я хотел посмотреть, что у неё там такое. Кому она понадобилась. Поэтому я сделал то, чего не делал никогда. Я отправился в Dunes посмотреть на неё в деле.

- Когда я туда добрался, всё было в самом разгаре. За столом для крэпса она бросала кости, бросок за броском, а парень с ней укладывал фишки, столбик за столбиком. Она затащила парню где-то тысяч шестьдесят, судя по стопкам стодолларовых фишек, которые стояли перед ним. Она подняла голову и, когда увидела меня, косо на меня глянула. Я знал, ей не понравится, что я зайду повидаться. Она продолжила катку и швырнула кости.

- Между тем, она сделала парню небольшое состояние. Конечно, каждый раз, когда она делала бросок, я заметил, она утаскивала маленькие чёрные стодолларовые фишки из его кучи и переправляла их к себе в сумочку.

- Когда парень уже собирался идти обналичивать нажитое, Джери посмотрела на него и спросила: "Где моя доля?"

- Парень посмотрел на её сумочку и сказал: "Ты уже забрала туда свою долю."

- Понятно, если девушка столько тебе наколотила, ей надо дать пять, шесть, семь штук. Джери и близко столько не натаскала, даже стодолларовыми фишками.

- Я хочу мою долю, - сказала она очень громко. Парень тянется к её сумочке. Собирается вытряхнуть её прямо там, перед нами. Но до того, как он это сделал, Джери наклонилась, схватила его подставки с фишками и со всей силы бросила их в воздух.

- Внезапно во всём казино льётся дождь из чёрных стодолларовых фишек и зелёных, двадцатипятидолларовых. Они падают, отскакивают от столов, от плеч и голов, и катятся по полу.

- На несколько секунд всё казино ныряет. Игроки, дилеры, распорядители, охранники - все шныряют по полу за фишками парня.

- Парень, с которым она была, вопит и сгребает сколько может. Охранники и дилеры отдают ему шесть, прикарманивают три. Дикая сцена.

- В этот момент я не мог оторвать от неё глаз. Она высилась там, как королевская особа. Мы с ней, единственные во всём казино, остались стоять. Она смотрела мимо меня, а я смотрел на неё.

- "Тебе понравилось, м?" - говорит она, и выходит за дверь. Вот когда я осознал, что влюбился.