/td>



Часть первая

Часть вторая

Часть третья


Николас Пиледжи

Казино

Любовь и уважение в Лас-Вегасе

Nicholas Pileggi. Casino
Перевод Александра Самойлика



## 5.
"При всём уважении, я отказываюсь отвечать на этот вопрос, так как искренне полагаю, мой ответ может привести ко вменению мне преступления."

К концу 50-х, ещё до того, как страну захлестнул ужас наркотиков, организаторы нелегальных азартных игр считались врагом номер один. ФБР начало общенациональное преследование известных гемблеров. Были приняты федеральные законы, согласно которым передача результатов матчей или скачек по межштатным линиям связи являлась правонарушением. Слушание дела в Криминальном комитете Кефовера - одно из первых телевизионных разбирательств - также вызвало неудовольствие на местах, у шерифов и окружных комиссионеров, которым доводилось разрешать букмекерам, биржам ставок и нелегальным казино работать на своих территориях за определённую плату. Даже в Чикаго, на родине Аль Капоне, местности, где полиция с трудом могла упечь за решётку даже одного из сорока тысяч сообщников Аля, начали оказывать давление на букмекеров. В 60-х Левша Розенталь делал первые шаги в качестве букмекера. Его имя внезапно появилось в различных списках KG - known gamblers, известных гемблеров - подпадающих под давление Чикагской криминальной комиссии.

В 1961-м году, в возрасти тридцати лет, Левша Розенталь уехал.

- Я решил работать на себя, - говорит он. - Перестать зарабатывать деньги для других. Я чувствовал, что пришло время начать играть на себя. Я уехал в Майами. У моего отца перестало ладиться с лошадями, так что это казалось правильным решением.

- Я решил играть некрупно. У меня было пять тысяч долларов моих собственных инвестиций, и два парня вложили в меня ещё по пять тысяч каждый. В итоге я имел пятнадцать тысяч долларов на игру: двойная ставка - четыреста долларов; и тысяча долларов - овербет.

- К концу студенческого баскетбольного сезона, за две недели до его завершения, мы увеличили свой пятнадцатитысячный банкролл до семисот пятидесяти тысяч долларов.

- У меня были друзья в различных концах страны. Мы подсобляли друг другу. Я им помогал, они мне.

- Как-то мне позвонил приятель из Канзаса. Сказал, что, судя по всему, Уилт Чемберлен, который в то время играл за "Канзас", не сыграет в следующем матче.

- Чемберлен был командой. Если он не играл, они не побеждали. Я спросил, что случилось. Он сказал, что не знает, но кто-то сообщил, медсестра, кажется, что у Чемберлена яйца настолько распухли, что он даже ходит с трудом.

- Мой приятель сказал, что уверен в своей информации, но я перепроверил и выяснил, что у врачей Чемберлена общее мнение по поводу его состояния.

- Я занял позицию по ранней линии. Терять мне было нечего, потому что я всегда мог перекрыться в течение недели. Против "Канзаса" я влез по полной, ещё до того, как объявили, что Чемберлен не будет играть.

- Своему приятелю, который поделился со мной мазой, я дал на этот матч фрибет в пять тысяч долларов. Чемберлен никогда не пропускал матчи, кроме этого, единственного.

- Кроме того, когда я поставил, я рассказал букмекерам о том, что услышал. Это профессиональная этика. Держать своего букмекера в курсе. Они твои знакомые. Ты с ними общаешься. Конечно, сначала ставишь, а потом рассказываешь о том, что слышал. Так принято поступать в этой профессии. Они когда прислушиваются, когда нет. В данном случае прислушались. Это дало им возможность подстраховать часть денег из Канзаса.

- На такие ставки, как эта, мы - мои партнёры и я сам - всё старались загрузить как можно больше. Мы обзвонили букмекерские конторы всей страны. В моей квартире у нас были установлены особые телефоны.

- Бывшие сотрудники телефонной компании подправили наши телефоны, так что у нас была функция быстрого набора ещё до того, как она появилась на свете. Когда мы набросились на матч и сделали наши ставки, эта информация облетела всю страну за три-четыре минуты. Без преувеличения. Это всё, чего требовалось.

- Я схватил телефон и набирал - Вашингтон, Новый Орлеан, Алабама, Канзас, звонил почти во все края, кроме таких, как Северная Дакота, Южная Дакота и Вайоминг. Я мог размещать ставки по всей стране. Букмекеры знали моё кодовое имя. Они знали, если я проигрываю, я плачý.

- У каждого расчётный счёт в букмекерской конторе, и у них своя собственная система кредитных рейтингов. D и B их не интересуют. А к тебе прицениваются.

- Скажем, они решили, что я хорош на двадцать пять тысяч долларов. Это означало, что я мог уходить в минус на двадцать пять тысяч. Мы гоняли ставки туда-сюда, и, когда выходили за пределы двадцати пяти тысяч долларов, мы рассчитывались. Или мне присылали курьера, или я отправлял.

- Мы с партнёрами наладили всё это как бизнес. У нас были подставные игроки, которые ставили за нас, так, чтобы линия не прогибалась. У были курьеры. Посыльные. Каждый выполнял свою функцию в системе. Курьерам говорили: "Так, это Таскалусе." Но курьеры обычно хотели быть частью организации. Они были околоставочными людьми. Получали свой кусок пирога. Я гандикапер. А тут мне приходилось учиться. Искать компромиссы.

- Я ставил по двадцать-тридцать тысяч долларов на матч. Потом, в последние две недели сезона, механизмы работы разладились, мы проиграли сто пятьдесят тысяч долларов. Я допустил парочку настоящих попандосов. Тем не менее, год мы завершили с выигрышем в четыреста тысяч долларов при инвестициях в пятнадцать тысяч и объявили о роспуске до следующего сезона.

- Как бы там ни было, всё так устроено, что коэффициенты против нас. Приходится искать дисбаланс в очень чувствительной и уравновешенной линии. Ещё ребёнком в Чикаго я постоянно слышал, как говорили: "Зимой буки поедут отдыхать во Флориду, а игроки сосульку пососут".

- Тем не менее, всё шло нормально. Мы с отцом купили нескольких годовалых жеребцов. Фактически, я начал большую часть своего времени проводить с лошадями. У нас их там было тринадцать. Обо всех надо заботиться. У нас только на корм уходило около семи тысяч долларов в месяц. Я практически жил в конюшне и на скаковой дорожке. Я просто любил там находиться.

Примерно в то время, говорит Левша, к нему зашёл человек, известный по кличке Эли-Соковыжималка1. Соковыжималка владел складом в Майами, с которого апельсины и грейпфруты расходились по всей стране. Реально же он был в Майами-Бич средним звеном, парнем, который собирал деньги в обмен на то, чтобы городские власти не трогали. Он впаривал Розенталю, что в его интересах платить ему по 500 долларов в месяц.

По словам Розенталя, он ответил, что не совершает ничего незаконного - он делает ставки и работает со скаковыми лошадями. "Я сказал ему, если бы я был буком, я бы с радостью делился, но я же не бук. Я сейчас игрок в чистом виде, - сказал Левша. - Примерно через неделю Соковыжималка вернулся и спросил, не передумал ли я. В то время я был не очень радушным. Так что, слово за слово, и я послал его на хуй. Неправильно я, конечно, сказал ему - типа, давай, вали, покажи на что ты способен. Он показал. В день Нового года копы взломали мою дверь и арестовали меня.

# # #

Арест был произведён начальником департамента Норт-Бей-Вилледжа Мартином Дарсисом и сержантом Эдвардом Клодом из отдела общественной безопасности округа Дейд. Левша тогда сидел после обеда на кровати в синей пижаме, смотрел какой-то матч, но ему помешал отряд рейдеров из двух человек. То, что должно было быть обычным арестом, превратилось в катастрофу.

Как только полиция показалась в дверях, Левша начал орать, что они пришли только потому, что он отказался платить Эли-Соковыжималке. "В чём дело?" - сказал он - Вы не получили свою долю? Потому вы здесь?"

Его обвинение в адрес начальника Дарсиса было непростительным нарушением традиций театра кабуки, связанных с этикетом в отношениях между полицейскими и жуликами.

- Но потом, - признаётся теперь Левша, - я играл по правилам.

Начальник Дарсис позже давал свидетельские показания: "Когда я зашёл в спальню, мистер Розенталь сидел на кровати. В одной руке он держал телефонную трубку и чёрную записную книжку в другой. Ордер на обыск ему зачитывал представитель шерифа, в это время я взял у него трубку и спросил у человека на другом конце, с кем я разговариваю. Я назвался Левшой.

"Он сказал: "Это Цинциннати". Он сказал: "У тебя десять и десять на Уинди Флит, я из этого возьму четыре и четыре." Позже мы выяснили, что Уинди Флит - это лошадь, которая участвовала в тот день в забеге на "Тропикал-Парк". Она пришла второй.

# # #

Через пару недель после ареста, как рассказал Левша, у него был дорожный конфликт с двоими, которые, как выяснилось, оказались федеральными агентами. Он сказал, что это произошло на боковой улице у бульвара Бискейн. Левша направлялся в популярный ресторан неподалёку. Он понял, что они агенты, когда местные копы оштрафовали его за то, что не включил правый поворот. Агенты ехали по пятам, прямо вслед за полицейской машиной, и начали осыпать его ругательствами, пока ему выписывали штраф. Левша сказал, что копы, его остановившие, про них сказали, что они федералы.

- Однажды ночью я ехал по очень тёмной дороге в Майами, и пара агентов следовала за мной, - рассказывал Розенталь. - На самом деле всё так и было, клянусь, на самом деле. По-настоящему тёмная дорога, и очень узкая, и эта машина приближается ко мне. И они прижимают меня, и я останавливаюсь. И эти два агента предъявляют удостоверения и начинают втирать мне какую-то хрень, и я им в ответ тоже втираю. Один из них был настоящий здоровяк. Кругом лес. Он вылез из машины и оттолкнул меня, просто, с силой, толкнул и сказал: "Наконец-то мы до тебя добрались. Сейчас оттащим тебя в этот ёбаный лес и отмудохаем в сопли." И похоже было на то, будто он действительно это сделать и собирался. В это время, пока он говорил, кто бы ты думал ехал по другой стороне дороги, совершенно случайно? Слава тебе, Господи - Тони Спилотро. Он видит мой автомобиль. Съезжает на обочину. Выходит из машины. Наезжает на этих двух злоебучих агентов. Становится перед ними нос к носу, а сам он всего пять два ростом или пять три. Говорит: "Вы, нах, мразоты ссыкливые, с ним у вас ничего не выйдет." Так бог меня выручил.

- Теперь Тони и я поднимались вместе. Я обычно говорил, что знаю его с момента зачатия. В Чикаго мы часто ходили куда-нибудь вместе. Но по-настоящему мы сблизились в Северном Майами. Тони приезжал туда раза три в год, и первым делом заскакивал ко мне. Главной любовью Тони, в действительности, были ставки. Тони чувствовал, в те времена, что игра у него без меня на пойдёт. Пихнуть на что-нибудь, не узнав моего мнения - это было для него трагедией. И он всё время названивал мне. Это было вредной привычкой. Рассказывать о Тони и ставках - примерно тоже, что рассказывать про алкоголиков.

- Как-то вечером мы ужинаем на бульваре Бискейн, в итальянском ресторане где-то вшестером или всемером. Все парни. Тони, его люди и я. За столом оказалось несколько быдланов-грубиянов. И отчего-то один из них не на шутку доебался ко мне. Чем-то ему не нравился ему Фрэнк Розенталь. Он оскорблял меня за столом. Проходит три-четыре минуты. Тони говорит, что ему надо отлучиться в уборную. И отводит этого парнишку в сторону. Ещё до того, как они дошли до уборной, он этому парню, блядь, высказал! Ебическая сила. Прямым текстом. "Сукин ты сын. Я отрежу твою ёбаную голову, если ещё раз, хоть когда-нибудь, услышу, что ты хотя бы посмотрел на него с такой рожей, как сейчас. Возвращаешься сейчас к этому грёбаному столу и извиняешься, сука." В итоге парнишка идёт обратно к столу и приносит свои извинения. Говорит: "Зря я так напился. Я же пьяный. Не обращай на меня внимания. Простишь меня?" Я говорю: "Конечно, нет проблем."

# # #

В 1961-м году новоиспечённый Генеральный прокурор, Роберт Кеннеди, начал изучать связи между мафией, незаконным гемблингом и профсоюзной деятельностью.

ФБР уже знало большинство игроков. О том, что происходило в группировке они знали больше, чем многие из членов группировки. Связи Фрэнка Розенталя с чикагским Аутфитом были хорошо известны. В Майами его замечали в компании чикагских стрит-боссов, таких как Турок Торелло, Милуоки Фил, Джеки Чероне и Фиоре Буччиери. Бюро полагает, что в Майами он не только ставил, но и принимал ставки. Арест местной полицией поднял его папку с его досье достаточно высоко, что сделало неизбежным дружеский визит федералов, которые предложили ему стать информатором в обмен на неприкосновенность - он отказался - в результате чего ему прислали повестку из судкомитета Макклеллана по азартным играм и организованной преступности.

Сенатор Макклеллан не находил ничего чарующего в проказах парней и куколок с их полированными ногтями, которые шествовали перед ним в сопровождении дорогих адвокатов, с полученными от них транспарантами с ясно отпечатанной Пятой поправкой2.

Комитет выставил нескольких взаимодействующих друг с другом свидетелей, которые давали показания об могуществе преступной группировки в нелегальных азартных играх и их влиянии в спортивном мире, где спортсменам и тренерам нередко предлагают плату за недобор очков или слив матчей.

Левша нанял адвоката и полетел в Вашингтон, где его обвинили в попытке подкупа Майкла Брюса, хавбека 25-летнего Орегонского университета, который сказал, что, когда он со своей командой отправился в Анн-Арбор, на важный матч с Мичиганским университетом, он встретился с Левшой и другим гемблером, Давидом Будином, 28-ми лет, бывшим баскетболистом, азартным игроком и картёжным каталой, который, как позже выяснилось, был проплаченным властями информатором.

Брюс рассказал, что встреча состоялась в гостиничном номере, и ему предложили 5000 долларов за уверенность в том, что его команда - которая шла андердогом - проиграет с разницей в восемь очков, а не в шесть. Брюс сказал, что сделал вид, будто принял предложение Левши, но сразу же сообщил об инциденте своему тренеру.

Левша отрицал, что когда-либо кого-нибудь пытался подкупить. Но до того, как он предстал перед комитетом Маклеллана, адвокаты подсказали ему, если он ответит хотя бы на один вопрос - самый безобидный - ему придётся отвечать на всё, что спросят, или его обвинят в неуважении к суду и, скорей всего, посадят в тюрьму.

Комитет при допросе потерпел полное фиаско.

Председатель. Вы известен как Левша?

Мр. Розенталь. При всём уважении, я отказываюсь отвечать на этот вопрос, так как искренне полагаю, мой ответ может привести ко вменению мне преступления.

Сенатор Мундт. Вы леворукий?

Мр. Розенталь. При всём уважении, я отказываюсь отвечать на этот вопрос, так как искренне полагаю, мой ответ может привести ко вменению мне преступления.

Председатель. Мистер Розенталь, в соответствии со стенограммой ваших показаний от шестого января сего, 1961-го, года, [при аресте за букмекерство]... вам бы задан вопрос следующего содержания: "Известен ли вы также как Левша." На что вы ответили: "Да, сэр, это бейсбольное прозвище". Всё верно?

Мр. Розенталь. При всём уважении, я отказываюсь отвечать на этот вопрос, так как искренне полагаю, мой ответ может привести ко вменению мне преступления.

Председатель. Вы играли когда-либо в бейсбол?

Мр. Розенталь. При всём уважении, я отказываюсь отвечать на этот вопрос, так как искренне полагаю, мой ответ может привести ко вменению мне преступления.

Мр. Адлерман. Мистер Розенталь, вы работали прежде в "Анджел-Каплан" в качестве гандикапера?

Мр. Розенталь. При всём уважении, я отказываюсь отвечать на этот вопрос, так как искренне полагаю, мой ответ может привести ко вменению мне преступления.

Мр. Адлерман. Являетесь ли вы профессиональным игроком и ставочным трейдером?

Мр. Розенталь. При всём уважении, я отказываюсь отвечать на этот вопрос, так как искренне полагаю, мой ответ может привести ко вменению мне преступления.

Мр. Адлерман. Вы знакомы с Фиоре Буччиери по прозвищу Фи-Фи?

Мр. Розенталь. При всём уважении, я отказываюсь отвечать на этот вопрос, так как искренне полагаю, мой ответ может привести ко вменению мне преступления.

Мр. Адлерман. Вам известен Сэм Джанкана по прозвищу Муни?

Мр. Розенталь. При всём уважении, я отказываюсь отвечать на этот вопрос, так как искренне полагаю, мой ответ может привести ко вменению мне преступления.

Мр. Адлерман. Вы когда-либо пытались подкупать футболистов?

Мр. Розенталь. При всём уважении, я отказываюсь отвечать на этот вопрос, так как искренне полагаю, мой ответ может привести ко вменению мне преступления.

Мр. Адлерман. Вы когда-нибудь пытались, в частности, подкупить участников матчей между Орегоном и Мичиганом?

Мр. Розенталь. При всём уважении, я отказываюсь отвечать на этот вопрос, так как искренне полагаю, мой ответ может привести ко вменению мне преступления.

Левша воспользовался Пятой поправкой тридцать семь раз.

# # #

Левша вернулся во Флориду, но страсти продолжали накаляться. Роберт Кеннеди протолкнул через Конгресс законопроект, запрещающий передачу между штатами любой информации, касающейся азартных игр, что сделало звонки Левши о травмах, составах команд, коэффициентах и даже погодных условиях - противозаконными и влекущими за собой арест.

В 1962 году, когда ФБР развернуло долгожданное преследование гемблеров и Дж. Эдгар Гувер лично объявил об арестах сотен игроков и членов преступных группировок по всей стране, Левша был среди арестованных. В течение последующего года его регулярно арестовывали, за букмекерство, за гандикаперство, нарушение правил дорожного движения, нарушение общественного порядка, нецензурную брань, праздношатание и азартные игры.

Федеральное Бюро установило два передатчика в его квартире. Авторизованные судом жучки, которые применялись при преследовании Департаментом юстиции нелегального гемблинга и организованной преступности, стояли в квартире Левши год с лишним. (Левша узнал о прослушке только тогда, когда Гилу Бекли было предъявлено обвинение на федеральном уровне в вымогательстве) и во время ходатайств о проведении предварительных слушаний один из адвокатов Бекли заметил данные ФБР, подтверждающие наличие жучков в доме Левши.)

Затем Комиссия по скачкам Флориды объявила, что лицензия Розенталя на владение скаковыми лошадями аннулирована, и ему запрещён даже вход на лошадиные скачки, площадки для хай-алая или собачьи бега на всей территории штата. Несмотря на то, что друзья отговаривали, Розенталь настоял на подаче прошения в Комиссию по скачкам о переслушивании дела - этим удалось лишь привлечь большее внимание общественности, но себе он сделал только хуже.

В конечном итоге, все обвинения Левши в букмекерской деятельности будут сняты или отклонены. Фактически, все обвинения - за исключением нарушения правил дорожного движения в Майами - были сняты без судебного разбирательства, но в 1962 году Розенталь в Северной Каролине был обвинён за попытку подкупить Рэя Папроки, двадцатилетнего баскетболиста из Нью-Йоркского колледжа. И снова его главным обвинителем оказался Дэвид Будин, тот же правительственный осведомитель, который говорил, будто бы присутствовал во время попытки подкупа в Анн-Арборе - эпизоде, за который Розенталю никогда даже не было предъявлено обвинение. Фактически, единственным обвинённым по делу о подкупе в Анн-Арборе, стал Будин, за регистрацию в Dearborn Inn под фальшивым именем.

В деле Северной Каролины, однако, адвокат Розенталя, местный атторней, знакомый с игроками и судом, сказал ему, что судья из Северной Каролины очень чётко дал понять, если Розенталь добьётся рассмотрения дела в суде, но будет признан виновным, длительный тюремный срок ему обеспечен.

Левша сказал своим адвокатам, что не хочет признавать себя виновным. Переговоры между прокурорами и адвокатами Левши продолжались более года. В итоге адвокаты Левши заявили, что прокуроры и судья примут от Левши согласие понести наказание без признания вины. Левша виновным себя не признал; он просто не стал оспаривать выдвинутое против него обвинение и принял вердикт суда.




  • ↑1 Соковыжималка - здесь игра слов; с одной стороны, слово "сок" отсылает к профессии Эли, торговца фруктами; с другой стороны - соком на американском сленге называют маржу, то есть теоретическую прибыль букмекера.
  • ↑2 Знаменитая Пятая поправка к Конституции США, принятая в 1791 году, помимо прочего гласит, что никто не должен принуждаться в уголовном деле свидетельствовать против самого себя.