/td>



Часть первая

Часть вторая

Часть третья


Николас Пиледжи

Казино

Любовь и уважение в Лас-Вегасе

Nicholas Pileggi. Casino
Перевод Александра Самойлика



## 4.
"Я бы отдал половину из того, что у меня есть, если бы у меня была такая же чистая душа, как у тебя. Оставайся таким."

Левша, вероятно, был самым молодым сотрудником из всех, кто когда-либо работал на Дональда Анджелини, Повелителя Кэфов. Анджелини и Билла Каплан владели самой известной и самой лучшей сетью букмекерских контор в Чикаго. Боссы Аутфита были их партнёрами, полиция города была их крышей. Их клиенты или владели городом или управляли им. Работать в "Анджел-Каплан" означало, что вы ветеран, закалённый в букмекерских войнах. В офисе, вопреки тому, что изображается в "Парнях и куколках"*, полно было старых хрычей, со вчерашними сигарами в зубах, спецов в азартных играх, которые проводили годы, подбирая методы противодействия жуликам всех мастей. Левша очутился на небесах.

- Я проработал пару лет на Анджел-Каплана, и вот Гил Бекли снял два огромных люкса в Drake Hotel и пригласил меня, - говорит Левша. - В городе должен был состояться важный боксёрский поединок. Я точно не помню, кто с кем бился, но я чувствовал себя на вершине мира. Меня только что пригласил на вечеринку один из самых видных букмекеров и ставочных биржевиков в Соединённых Штатах.

- Я знал, что к тому времени наработал себе небольшую репутацию, и я чувствовал, таким путём Гил выражает, что признаёт меня частью братства.

- На этой вечеринке не было клиентов. Никаких хайроллеров. Ничего подобного. Там были одни профессионалы. Топовые профи бизнеса. Букмекеры. Гандикаперы. Биржевики. И пара профессиональных игроков, которые зарабатывали на жизнь ставками на спорт. Никаких лохопетов, никаких политиков.

- Я никогда раньше не видел Гила Бекли. Я пару лет разговаривал с ним по телефону. Разговаривал с ним по шесть, по семь раз в день, и мы очень сдружились.

- И вот когда я с ним встретился лично, оказалось, он на самом деле замечательный человек. Он удивился, что мне всего двадцать с небольшим лет. На вечеринке нас было около пятнадцати, и все старше меня на двадцать или тридцать или сорок лет.

- Итак, Бекли ведёт меня и знакомит со всеми кругом. Потрясающе. Всюду еда, закуски. Он уделял такому внимание.

- И в самом разгаре вечеринки, он говорит мне - он называл меня Левшой - не называл меня Фрэнком - он сказал: "Левша, я хочу сказать тебе кое-что. Ты молодой. У тебя очень, очень блестящее будущее. Я скажу тебе одну вещь, которую ты должен запомнить на всю оставшуюся жизнь."

- Он сказал: "Я бы отдал половину из того, что у меня есть, - а в то время это был богатый человек, - если бы у меня была такая же чистая душа, как у тебя. Оставайся таким.

- "У тебя есть мозги. У тебя есть знания и умения, - говорил он мне. - Оставайся незапятнанным!

- Об этом я никогда не забывал, но в то время я как следует не понимал, что он имеет виду. Я не отвечал. Но он продолжал говорить мне, чтобы я играл без зазоринки. Берёг своё честное имя. Чтоб не защемили. Не заклеймили.

- Я не прислушался к нему. Я не знал, насколько важны эти слова. Я был, сука, слишком молод. Чересчур много энергии. Чересчур большое эго. Я хотел всему бросить вызов. Я хотел стать лучшим в том, чем занимался. Кого волновал арест? За букмекерство? Пятьдесят долларов штрафа. Десять дней условно. Да ебать этих копов.

- Но Гил Бекли знал, о чём говорит. Он знал до фига и больше. Он знал цену, которую надо заплатить, если хочешь стать широко известным. Он увещевал меня играть с осторожностью. Не высовываться. Держаться в тени. Именно этого он не сказал, что я чувствовал, он хотел, чтобы я держался подальше от всего того, что меня связывает с Аутфитом.

- Я просто выслушивал Бекли и кивал. Но во мне бурлит молодая кровь. Я готов бросить вызов миру. Я знаю, что делаю. Я с этим справлюсь.

- Примерно через неделю после вечеринки я встретил Туза Хайми. Я знал, что его приглашали, но он так и не появился. Я сказал ему, что он пропустил отличную вечеринку. Я сказал ему, что наконец мне довелось повидаться с Гилом Бекли, и что он отличный парень.

- Туз посмотрел на меня, как на больного. Он и слышать не хотел о вечеринке. Ему плевать было, Гил Бекли там или кто. Но тогда Туз вообще ничего не хотел знать. Он не интересовался городскими сплетнями, или Аутфитом, или чем-то ещё, кроме баскетбола. Туз никогда не ходил на вечеринки. Никогда не ходил в рестораны аутфитов или их тусовки. И, как следствие, Тузу никогда не приходилось трястись за свою жизнь.

♦  ♦  ♦

26 мая 1966 года, когда Гилу Бекли было пятьдесят три, его и ещё семнадцать человек, в число которых вошёл Джеральд Килгор, издатель J. K. Sports Journal of Los Angeles, и Сэм Грин, возглавлявший Multiple Sports Service of Miami, арестовали во время рейда на биржи ставок, которые, по утверждению ФБР, действовали в Нью-Йорке, Мэриленде, Джорджии, Теннесси, Северной Каролине, Флориде, Техасе, Калифорнии и Нью-Джерси. Была проведена проверка, его уличили в нарушении закона об азартных играх в нескольких штатах и дали десять лет. В 1970-м году, ещё до оглашения приговора, он пропал без вести. ФБР полагает, его убили, боссы группировки боялись, что он разговорится, если его отправят на такой долгий тюремный срок.

♦  ♦  ♦

К началу 60-х Тони Спилотро жил жизнью парня Аутфита. Он зарабатывал деньги и вкладывал в дело. Он брал 100 долларов в неделю за каждые 1000 долларов займа. По всему городу у него работали команды грабителей - таких, как Фрэнк Каллотта - и они отстёгивали 10-20 процентов от того, что брали. Тони просто занимался основным бизнесом группировки: криминальной франшизой. И, конечно, Тони должен был отстегивать процент от всего, что получал, вышестоящим, стрит-капо и лейтенантам, таким, как Джо Ломбардо по кличке Клоун и Милуоки Фил.

Тони также возглавлял бригады воров. Он знал, как лучше устранять охранников, сигнализации, ограждения. Он собирал команду и высматривал, где чистить. В основном, он работал с ювелирными изделиями. О камнях он знал, всё, что нужно. Он бы сам мог быть ювелиром. В самом деле, позже он и открыл собственный ювелирный магазин.

Летом 1964 года Тони со своей женой, Нэнси - бывшей девочкой-гардеробщицей из Милуоки - присоединился к своим друзьям, Джону и Марианне Кок на время отпуска в Европе. У Джона Кука в Майами был бизнес по катанию на водных лыжах, но ФБР внесла его в список международных похитителей драгоценностей. Спилотры и Куки вылетели в Амстердам, арендовали там Mercedes-Benz и поехали в Антверпен, Бельгия, алмазную столицу Европы. Интерпол и местная полиция следили за каждым их шагом.

Бельгийская полиция наблюдала за тем, как они регистрировались в гостинице. Наблюдали за тем, как Спилотро и Кук присматриваются к десяткам ювелирных магазинов и оптовым складам. Они подмечали системы сигнализации, витрины и охрану. Затем они посетили магазин Соломона Голдштейна, местного ювелира, который заподозрил неладное, когда Кук предоставил фальшивые документы и неправильный адрес гостиницы при попытке оплатить покупку кредитной картой. Ювелир включил тайную сигнализацию, и, когда Спилотро и Кук покинули магазин, их арестовали. Полиция обнаружила у Кука мощную рогатку с шариками от подшипников, фомку и отмычки от йельских замков.

При допросе он сказал полиции, что фомка и отмычки у него потому, что дверь в машине заедает, а рогатка с шариками - это он смастерил для сына.

Когда Спилотро и Кука доставили обратно в гостиницу, полиция обнаружила там двух жён, ожидающих с упакованным багажом. При обыске багажа шариков от подшипников нашлось ещё больше.

Бельгийские власти выслали Спилотров и Куков из страны.

Две пары покинули Бельгию и продолжили свой отпуск, перебравшись через швейцарские Альпы в Монако, на пару дней в Монте-Карло, а затем назад в Париж, перед тем, как вернуться домой. Спилотро и Кук не знали, что за ними следили ещё с Бельгии. Когда они добрались до Парижа, жандармы снова набросились. На этот раз французская полиция обнаружила пару десятков отмычек.

Когда Спилотры вернулись в Чикаго, их обыскали таможенные служащие и нашли пакеты с бриллиантами, из них два были вшиты в кошелёк Спилотро. Таможенные служащие конфисковали обнаруженное, в том числе инструменты для взлома и ещё один набор отмычек.

- Я отправился встречать Тони в аэропорту, - сказал Фрэнк Каллотта, который тогда был правой рукой Спилотро. - Копы перерывали всё, что у них было. Тони взаправду удивлялся, а Нэнси вся кипела. Думаю, он не знал, что на него поступил сигнал из Парижа. Думаю, он не знал, что он сейчас подозрительное лицо и становится всё более подозрительным.

- Когда мы добрались до дома, я помню, они дали Винсенту, своему ребёнку, что-то покушать, а потом Тони взял полотенце и расстелил его на кухонном столе. И тогда Нэнси наклонилась над столом и принялась выбирать бриллианты из своих волос. Один за другим, всё появлялись и появлялись. Он заставил её спрятать там. Таможенники, возможно, конфисковали какие-то бриллианты, но, думаю, самые достойные удалось провезти в гнезде на голове.

Через два месяца французская полиция выяснила, что Спилотро и Кук взломали номер в Hotel de Paris в Монте-Карло в ночь на 7 августа и ушли с драгоценными камнями на сумму 525220 долларов и дорожными чеками на сумму 4000 долларов. Номер снимала богатая замужняя американка, которая остановилась там с молодом человеком, по причине чего не горела желанием впутываться в расследование. К тому времени, когда она всё-таки решилась, Спилотро и Кук успели вернуться в Соединённые Штаты.

Дело Спилотро и Кука было заочно рассмотрено уголовным судом Монако, и их приговорили к трём годам заключения, если они когда-нибудь ещё объявятся.

♦  ♦  ♦

- Я состоял в шайке Тони в течение пяти лет, до того, как познакомился с Левшой Розенталем, - сказал Куллотта. - Я был одним из грабителей и бандитов. Левша занимался азартными играми. Безумный Сэм - в команде ростовщиков и ломателей ног. Тони предпочитал держать всех порознь.

- Например, если он хотел, чтобы ты куда-то поехал, он не говорил, кто там будет и всё такое. Ты просто отправлялся туда, а потом, может, он сообщал тебе о последующих действиях. В то же время парень, который там, он даже не в курсах, что с тобой встретится.

- Так вот, в тот вечер мне позвонил Тони и попросил меня зайти к себе домой. Я понял, у него какое-то поручение или что, просто он не говорит об этом. Я голову над этим не ломал. Так что отправился прямо сразу.

- У Тони и Нэнси была уютная квартирка в Элмвуд-Парке, с двумя спальнями, на четвёртом этаже. Добираюсь я туда, и вижу, Тони играет в джин-рамми с каким-то парнем, длинным худым бледным. Это был Левша.

- Нэнси бегала по квартире, делала кофе, отвечала на звонки. Я просто постоял за спиной Тони, пока они разыгрывали несколько рук, ни слова не говорил. Иногда только шептал что-то Нэнси, но смотрю, Тони жёстко обыгрывает этого парня.

- А чтоб ты знал, Тони играл в джин-рамми очень, очень здорово. Он мог набирать по двести очков подряд и никогда не проигрывал. Этот парень мог быть профессиональным игроком в джин-рамми. Как-то вечером он сидел в баре у Джерри, и играл с Джерри за стойкой в джин. Посетители продолжали отвлекать Джерри, поэтому Тони сказал мне стать за стойку.

- И вот я занял место за стойкой, и они играли, пока Тони не обставил бедолагу на пятнадцать тысяч долларов. Джери сполз со своего барного стула и заплакал. "Я не могу заплатить", - сказал он Тони. Тони говорит: "Окей, я заберу бар."

- Я никогда не видел, чтобы Тони платил. Он заставлял играть до тех пор, пока удача не возвращалась. Обычно, если он обыгрывал кого-нибудь, скажем, на пятнадцать тысяч долларов, он отправлял меня с этим парнем в банк, и я пас его до тех, пор, пока он не обналичит деньги, и потом он отдавал их мне, а я Тони.

- При пятнадцатитысячном выигрыше Тони давал мне, как повелось, три тысячи долларов просто за то, что парень не исчез и всё выплатил. Тони был очень щедрым человеком. Когда он гулеванил, он всегда платил по счетам. Без разницы, сколько народу. Двадцать, тридцать человек, Тони за всех платил. И взбесился бы, если б кто-то забеспокоился, не много ли чаевых он раздаёт. Такое у него тоже было. Он никому не позволял оплачивать свои ужины.

- Наконец Левша встаёт с места. Говорит, что с него хватит. "Всё на этом", - говорит он. Я понял, у этих ребят дело зашло уже далеко. Левша только что спустил около восьми штук и, говорит, что у него при себе нет денег, что он достанет их и отдаст Тони позже.

- Я понял, что они корешуют, поэтому Тони не просит меня идти с Левшой доставать деньги. Он просто попросил меня отвезти Левшу к остановке такси на углу Гранд- и Гарлем-авеню, на границе между Элмвуд-Парком и Чикаго.

- Это, по сути, единственная причина, по которой Тони зазвал меня к себе. Он не хотел, чтобы Левша вызывал такси к его дому. Не хотел, чтобы по его адресу регистрировались какие-нибудь заказы. Так что, когда я подбросил Левшу до остановки, никто не знал, кто он и откуда. Потому-то Левша и не приехал к Тони на собственной машине. В те времена Тони с большой осторожностью относился к вещам подобного рода. Он был очень, очень осмотрительным.

- Левша промолчал всю дорогу. Он просто сидел с совершенно угрюмым видом. Сдаётся мне, Левша не привык проигрывать.

- Левша вообще странноватый. Трудно сказать, что у него в голове. Тони прикипел к нему потому, что уже тогда Левша был одним из лучших гандикаперов в стране, что и говорить. Иногда в районе пятницы мы весь вечер тусовались перед тем, как проставиться. Тони спрашивал Левшу: "Что думаешь насчёт "Канзаса"? И Левша отвечал просто: "Насчёт "Канзаса" я ничего не думаю". Тогда Тони спрашивал: "Что думаешь насчёт "Ратгерз" -"Холи Кросс"? И Левша отвечал: "Ничего не думаю".

- И Тони держит распечатку студенческих матчей с коэффициентами, длинную, как чек в супермаркете, и он идёт вниз по списку, от одной игры к другой, и с каждой из них пристаёт к Левше, и Левша стоит, всматривается во что-то напротив бара, потягивая минералку, смотрит бокс в записи по телевизору и просто задалбывает Тони своим ничегонедуманием.

- Наконец Тони вспыхивает. Он хватает список и суёт его Левше в руки. "На тебе, выбирай. Выбирай сам."

- Почти не отрывая глаз от бокса, Левша берёт список, быстро ставит карандашом две отметки и тут же возвращает Тони.

- Тони смотрит на список. Левша продолжает смотреть телевизор. "Эй, - говорит Тони. - Что это такое? У меня здесь где-то сто матчей. Все студенческие баскетбольные команды страны играют на этой неделе, а ты мне выбрал две?"

- И всё сборище притихает. С этими двумя никто не хочется связываться. Левша поворачивается к Тони и говорит так, как обычно общаются с детьми: "Там только два можно выбрать."

- "Ага, ага, - говорит ему Тони. - Я тебя понял, а что ты думаешь насчёт "Оклахома" - Оклахома Стейт"? А насчёт "Индиана" - "Вашингтон Стейт"? Йоптель, да ты глянь на эту фору."

- "Тони, я дал тебе два надёжных матча из всей твоей простыни. Забудь об остальных."

- И Тони такой горячится, начинает махать своей простынёй перед Левшой. "Два матча из сотни? Вот как ты, значит, ставишь?"

- Левша смотрит на Тони, как на насекомое. "Я полагал, ты хочешь выиграть", - говорит он.

- "Конечно я хочу выиграть, но я хочу и словить кайфов. Ты что, не можешь немного расслабиться, ёперный театр?

- "Сколько ты ставишь?" - спросил Левша.

- "Пару штук, по любому... Так на что ставить?"

- "Я прокручиваю побольше" - сказал Левша. Левша почти никогда не говорил "ставлю"; он всегда "прокручивал", "брал кэф" или "вгружался по мнению".

- "Побольше? - набросился на него Тони. - Ты заиграл всего два ебучих матча. За каким хером вообще тогда ставить?"

- "Ты не стремишься этого понять", - говорит Левша.

- "Так, мож, объяснишь?"

- "Тебе легче станет, если я проиграю?"

- "Ещё раз тебе говорю. Давай, расскажи мне, хуле. Я просто хочу понять." - "Левша приближается к Тони и говорит очень тихо, себе под нос, а я прямо там, между ними, и я по губам понимаю, что он произносит: "Мы грузанули по пятьдесят, каждый".

- Будет день, когда Тони и сам начнет ставить по пятьдесят и шестьдесят тысяч долларов на футбол и баскетбол, но не в те времена. Нам было слегка за двадцать. Левше около тридцати. Он делал ставки для себя и для некоторых весьма больших людей, из Аутфита, мы все их знали.

- "Ох, прости, - говорит Тони, сграбастав список и снова просматривая одну игру за другой. - Я забыл, с кем разговариваю. Я вообще не заслуживаю существования. Я играю на медные грошики."

- И как только Левша поворачивается к телевизору, Тони спрашивает его: "Что думаешь насчёт "Вест Вирджинии"? У них этот, семифутовая детина из Африки. Разве они могут отлиться?"

- Я об этом ничего не думаю, - говорит Левша, даже не оборачиваясь.

- И тут Тони разрывает. Он сворачивает свою ставочную простыню и начинает колошматить ей Левшу по голове. "Да ты фрик! Если я проиграю, - вопит Тони, - ты будешь платить нам за этот ужин."

- Мы все покатываемся от смеха, включая Левшу, а Тони поворачивается к нам и говорит: "Этот фрик вечно меня доведёт".




  • ↑* "Парни и куколки" - мюзикл (1950), а потом и фильм (1955), с Марлоном Брандо и Фрэнком Синатрой в главных ролях, о жизни гемблеров и, конечно же, о любви.